Александр Маляренко

АНГОЛЬСКИЙ ВИНЕГРЕТ

Записки инструктора РТВ в Анголе

Начало или вместо предисловия

Ч 1. На пути в Анголу

Ч 2. Работа или чем мы занимались в Анголе

Ч 3. Наш быт

Ч 4. Ангольский винегрет
Писать мемуары всяк может, поскольку никто не обязан их читать

А. Герцен

АНГОЛЬСКИЙ ВИНЕГРЕТ

ЧАСТЬ 1. НА ПУТИ В АНГОЛУ

Как я узнал, что предстоит командировка в Анголу
Как мою жену и моего приятеля не пустили в Анголу
Как нас инструктировали и одевали в Москве
Как летели в Луанду и как нас встретили


Как я узнал, что предстоит командировка в Анголу

Было это в 1976-м году, после посещения Советского Союза товарищем Агустиньо Нето (точнее – Агуштиньу Нету), который подписал договор о военной и прочей помощи. Историки, спокойно! Что слышал – о том пою. В Анголу срочно понадобились советники и специалисты (в Анголе нам сказали, что зачастую сначала поставлялись техника и люди, а потом заключались контракты). Пришла, видимо, разнарядка и в 14-ю отдельную армию ПВО (Новосибирск), оттуда – указивки по дивизиям и частям. Я был оперативным дежурным батальона радиотехнических войск ПВО страны, как это тогда называлось. А по должности был инженером радиолокационного комплекса 5Н87, в состав которого входили высотомеры ПРВ-13. Звонит командир полка прямо на КП и спрашивает, согласен ли я поехать в Африку, в Анголу, инструктором ПРВ-11 (секретов, таким образом, особых никто не делал). Ответил, что надо подумать, с женой посоветоваться. Поскольку – говорит – ты оперативный, завтра сменишься, посоветуйся и доложи. Чрез пару часов звонит: нечего советоваться, давай, соглашайся. Прикинул, что ПРВ-11 попроще, чем ПРВ-13, что не знаю – подучу, и согласился. Я до этого в разных местах бывал: Казахстан, Сибирь, Забайкалье, Курилы. Эх, здорово! Еще и в Африке побываю!

Назавтра радостно жену спрашиваю, хочет ли она в Африку, конкретно – в Анголу? Не хочу, говорит, спокойно так говорит. А я уже согласие дал. Я ее понимаю. Она, сибирячка, жару не любит, да и сыну только несколько месяцев (я еще не знал, что детей берут только с 2 лет и сына пришлось бы на тещу или мою матушку и сестер оставлять). Ну, да ее все равно не пустили, о чем речь ниже пойдет.

Быстро документы, медкомиссия. А надо сказать, что в эту часть я попал кандидатом в члены партии. За границу кандидатов не брали. А какой бы ни был срок пребывания в кандидатах, в члены принимать можно только через год пребывания в данной парторганизации. Обнаружили это кадровики поздно. Что делать? Но заседание Военного совета армии, на котором рассматривались наши кандидатуры, состоялось уже в ноябре или декабре и меня успели принять в члены.
Собрали нас в управлении армии, завели в кабинет командующего, где за большим столом сидели члены Военного совета. Каждого командующий спросил, на какую технику кто едет. Технику знаете? Так точно! Только один офицер ответил: четыре года работаю! Гм, технику знаете? Товарищ генерал, четыре года работаю. Понятно. Все свободны.
Написал и сомненье взяло. Предварительно мы были на беседе у начальника радиотехнических войск и разговор, скорее всего там был. Оно надо командующему в пустяки вдаваться. Короче, поехали все, кроме того офицера. Мы его встретили в десятке, когда уже вернулись из Анголы в марте 79-го. Он только-только собирался совсем в другую страну. Мораль: не выпендривайся!

Первые двое из нас, Саша Дюбанов и Саша Ширингин, были в Анголе уже в январе 77-го, меня вызвали в феврале.

Как мою жену и моего приятеля не пустили в Анголу

Жену не пускали из-за работы. Я совсем недавно узнал, что у нее допуск был повыше моего. Какую форму допуска имели офицеры СА и ВМФ, все знают. Прилетел из Луанды в отпуск, в десятке говорю, что на жену не оформляют выездное дело. Так, может, и мне пора закругляться, без семей-то на год ездили. Приедешь домой, говорит направленец на Анголу, пришли фотографии для загранпаспорта, характеристику, еще что-то. А пока получай требования и покупай на себя и на нее билеты на самолет до Луанды. Понятно, что им не нужна морока срочно искать мне замену Билеты купил, да вот проблема. Секретарь парткома организации, где работала жена, не хочет подписывать характеристику, сколько его ни уговаривал ее начальник. Пошли к секретарю на прием. А этот чинуша говорит, что она уже больше года у них не работает (сын родился), и мало ли что человек за это время может натворить, а нам отвечать. Нет, я не конкретно про нее, но все-таки. И пошла песня про белого бычка:
– Так дайте характеристику за то время, что она у вас работала. Как работала, так и напишите.
– А мы уже давали.
– Так характеристика действительна в течение полугода, нужна новая.
– А мы не можем дать, она больше года у нас не работает…
Взбесил, сволочь. Так что ж ей, у участкового брать характеристику? А вот пусть из части официальный запрос пришлют, чтобы было основание давать характеристику.
Много позже пришло понимание, что с такими чинушами разговор плодотворен в их же сволочной манере. Надо было спокойненько ему сказать, что партбилет у меня хранится в орготделе ЦК, что с каждым из нас, выполняющим в Анголе ответственное задание партии и правительства, внимательно беседуют. Вот буду получать партбилет обратно – доложу кому следует о его стиле работы с людьми. Уверен, подписал бы и до выхода проводил бы, улыбаясь заискивающе.

Вернулся из отпуска в Москву, сдал билет. В кассе Аэрофлота сочувственно спросили: что, восьмой месяц? Побывать за границей – несбыточная мечта советского гражданина. Им и в голову не могла прийти другая причина отказа жены от вылета «за бугор». И в десятке направленец пробурчал, что он уже и загранпаспорт сделал, а я…
Потом в Анголе как-то пожаловался на судьбу и бюрократов переводчикам, а мне Леша и сказал: дурак ты и есть дурак. Билет на руках, загранпаспорт в кармане. Да плюнул бы на все, улетела бы – и пусть ее особисты со своим выездным делом ищут. Ну, как говорится, нечего жалеть о пролитом молоке.

Я улетел, а жену потом вызывали в особый отдел дивизии, долго все тянулось, официальный запрос характеристики по месту работы и т.д. Оформили, наконец, когда мне осталось быть в Анголе месяца три - четыре. Жена написала, что все барьеры преодолены, но тебе уже недолго там осталось, а Жека (сын маленький) стал такой славный мальчиша, не хочу его бросать. И не поехала, хотя могла по примеру других хотя бы просто приехать на пару недель как в отпуск. Одна досужая кумушка, узнав про это, сказала, что она бы, будь такая возможность, пешком бы пошла.

Так и прохолостяковал два года. Надо признать, что по этой причине немного повидал страну, поскольку в разные «заварушки» направлялась РЛС, спецом по которой был другой товарищ, но он был «женатый», а я знал эту РЛС досконально. А вот наш авиационный специалист по имени Камиль, уже уезжая в аэропорт, сказал: "Два года кроме красной земли и этих самолетов ничего не видел".
К слову, тогда, оказывается, регулярно по ТВ показывали разные репортажи из Анголы и Анголу жена знала из репортажей Б. Мякоты, писала и рассказывала о том, чего мы там на месте и не знали. А набережную Луанды она знала наизусть – все время, говорит, показывали.

А приятель мой по службе в Забайкалье, Владимир Медведицков, мог бы быть в Анголе вместе со мной, да его забраковали. К разговору об Анголе это имеет отношение потому, что по этой причине не было в нашей группе этого технически грамотного и вообще толкового офицера. Он имел в мирное время медаль «За боевые заслуги» за то, что передислоцировал радиолокационную роту на границе с Китаем без снятия с боевой готовности, будучи уже ротным. А замполит его в самую страду этой передислокации ушел в отпуск, а когда вернулся, стал требовать жилье и получил всем известный жест, называемый «50%». И потом, когда приятель мой что-то неосторожно сказал, замполит его заложил. Все. Не пропустили в Анголу как неблагонадежного.

Как нас инструктировали и одевали в Москве

Получил предписание прибыть в управление кадров Войск ПВО 23 февраля 77-го года. А 23 февраля всегда выходной был, никем официально не установленный. Удивился, тем не менее прибыл, дежурному доложился. Он дал адрес гостиницы МО на Мосфильмовской и велел прибыть завтра. Назавтра прибыл – там уже один такой же ждет (Гена Арсентьев), потом еще один прибыл (Леша Шумков). Получили предписания в десятку и подались туда. Там собрали всю группу (с нами в группу ВВС и ПВО летел еще советник начальника центрального командного пункта Иван Васильевич), проверили по списку, назначили старшего, объявили порядок дальнейших действий. Оказалось, что срок прибытия был обусловлен датой убытия в Анголу, а до того надо было сделать прививки, в частности, от желтой лихорадки, а свидетельство о вакцинации начинало действовать на десятые сутки после прививки. В сохранившемся свидетельстве дата стоит: 24 февраля, т.е. уже в тот же день. Заодно сделана ревакцинация от оспы, но 1 марта. Было строго сказано, что нельзя употреблять, а то иммунитету не будет. Мы, молодежь, какое-то время соблюдали запрет, а «деды», уже побывавшие в разных других странах с тропическим климатом, употребили уже в тот же вечер и далее до отъезда.

Вот эти желтолихорадочные десять суток и надо было нас чем-то занять. Инструктажи «О правилах поведения советских граждан за границей» с примерами поступков, за которые действительно возникало чувство гордости за наших офицеров и поступков, за которые возникало чувство стыда. Потом убедились, что инструктажи ничего не дают, ничего не меняется. Наш человек способен и на великое и на постыдное.

Дали адрес какого-то места, прибыли одеваться, поскольку 2 года не будем получать вещевое довольствие. Всем – одинаковые плащи и береты, рубахи и прочее в пределах установленной суммы. Еще не все перезнакомились, потом идешь по Москве – о, идет человек в дурацком берете и плаще, значит, наш человек. Читал, что такая же ерунда была при отправке в Испанию в 30-х годах. Эти плащи и береты некоторые товарищи вынуждены были одевать, поскольку в телеграммах-вызовах им не было указано, что прибыть надо в Москву в гражданской форме. Не знаю почему, но мне выдали приличную югославскую курточку, которую еще долго носил, и костюм тоже ничего, кримпленовый, тогда в моде был кримплен. А рубаха как сувенир и сейчас висит, только не налазит уже. Опытный Иван Василич потом сказал, что если этим ребятам тихонько сунуть в карман пятерку, оденут с иголочки.

Инструктажно-ознакомительные занятия об Анголе: физико-географические условия, экономика, социально-политические аспекты, немного истории, руководящий состав советской военной миссии, посол, военный атташе, этапы строительства Вооруженных Сил Анголы (три этапа: 1976, 1977-78 и 1979-80), наличие вооружения и военной техники. Осталось в записной книжке: «Стрела-2М» - 72шт, МиГ-17 – 9 шт, Ан-26 – 9 шт, Ми-8 – 4 шт, ЗИЛ-131 – 10 шт, ГАЗ-66 – 90 шт.
Ремарка: быть может, на отправке кто-то стоял и считал эту технику, а вот сколько этих «Стрел» было в Анголе, никто не знал, мы их находили то беспризорными на складах в Графаниле, некоторые с поврежденной укупоркой, то еще где.

Рассказали, как жены будут доставляться в Анголу, как и за чей счет будем летать в отпуск и назад. Кто был позже нас, пусть сравнит: семьям оплачивается туда и обратно, а в отпуск – 50%. Когда озвучили систему денежного довольствия, глаза вытаращили, многие думали, что будет такой же оклад, как в Союзе. Оказалось, что ого-го по тем временам. Оказалось, что капитан-лейтенант из нашей группы, советник, дай бог памяти, начальника артиллерии флота, будет получать больше, чем два капитана первого ранга, специалисты. Удивление и легкое разочарование в смеси с обидой.

Рекомендации – что купить (о медикаментах – ни слова). Носки х/б, чайники электрические, значки с изображением Ленина. (Чайники сгорели 100% у всех: включил, а тут кино началось или на пляж погрузка. Вернулся – издалека по запаху ясно, что чайник приказал долго жить, а значки вместо валюты поначалу шли: машину отремонтировать или еще что). Надо многое купить, а денег – в обрез, у кого на что хватило. Пытались занимать, никто не дает. Вы все – говорят – такие: туда – нищие и робкие, обратно – богатенькие и гордые.
Ласты и маска для меня – по приоритету. Про черный хлеб говорили, про селедку не было. Водку – низзя, однако пришел пожилой генерал и тихо так: вас тут инструктировали насчет пьянства. Все правильно, но послушайте старого африканца. Возьмите водки. От всякой заразы – принимать водку с солью. Ну, солью мы напиток не портили, но первой части совета последовали все.
Один из инструктантов якобы только-только из Анголы, рассказывал о прелестях Анголы: какая там рыбалка! Леска трещит и крючки ломятся. Только вьетнамки возьмите, камнями можно ноги порезать. Возмущался, что в Анголе едят парное мясо, а вот Москву не могут обеспечить парным. Все мы потом обменялись друг с другом мыслями о том, что в тех краях, где служили, и простого-то мяса в магазинах нет.
Камней и мясного изобилия мы потом в Анголе не нашли. Рыбалка в Луанде была, но не та. Я был на Курилах, помню ту рыбалку. Поэтому накупил толстой лески и больших тройников. Меня обсмеяли по прибытии.

Не помню, чтобы в Москве говорили о каких-либо опасностях для жизни и здоровья. Много лет спустя узнал, что валявшаяся на берегу акула с распоротым брюхом – опаснейшая белая акула, которая может подниматься с Бенгельским течением до Анголы. А я-то от берега в ластах отгребал прилично. А моллюски конусники, которых ради раковин доставал голыми руками, ядовиты, а встреча со стрекательными нитями португальского кораблика для одних (вроде меня) заканчивалась криком в трубку для дыхания, для других – язвами на теле. И т.д. Ну, про всякую гадость – отдельная тема.

Сдали партбилеты в ЦК КПСС, прибытие – в 9.20, без опозданий, Никитников переулок, 2, подъезд 5, метро «Пл. Ногина». Как говорил В.И. Ленин, большевики пришли всерьез и надолго. На сегодня от ЦК КПСС остался только адрес в записной книжке.
Получили пропуска, зашли. Опытный Иван Василич тихонько говорит нам троим: сдадим партбилеты – зайдем в буфет, покажу. Буфет тут шикарный! Сдали, побеседовали с нами, напутствовали, можете идти, товарищи. А буфет закрыт оказался.

Как летели в Луанду и как нас встретили

Прибыли в Шереметьево, собрались группой, старший пересчитал. Ждем. Опытный Иван Василич старшему говорит, что на стенде высветился рейс, что объявили регистрацию, надо шевелиться. Ждем. Прибегает женщина в форме Аэрофлота: вы в Анголу? В Анголу. Чего ждете? Там уже посадка, а вы таможню не прошли! Команды – говорит старший – ждем. Какая вам к черту команда еще нужна! В общем, пулей через таможню, без проверки - регистрация - паспортный контроль - самолет, Ту-154. Это потом Ил-62 стали летать.

Первая посадка – в Одессе, до нее – ужин с вином, чего не было на внутренних рейсах. Следующая посадка, ночью, в Каире. У нас тогда напряженные отношения с Египтом были, нас даже из самолета не выпустили, в иллюминатор видны военные с оружием и собаками, оцепили самолет. Ладно, летим дальше, да вот незадача, у впереди сидящего спинка кресла не фиксируется. Только задремлешь – удар по коленям. В Ту-154 и так теснотища, а тут еще это. Так и летел до Луанды все 15 часов, изворачиваясь.
Рыбаки еще всю дорогу пили, то за взлет, то за посадку, то по случаю раздачи стюардессой чаю-кофе. И где водку брали, если разрешалось провозить по одной водки и одной шампанского? Потом понятно было: в нынешней терминологии – в дьюти фри в Шереметьево бери сколько хочешь, если пронес сверх разрешенных трех червонцев.

Рано утром – Хартум. Голая красная земля, хибары внизу, зенитные установки вдоль взлетной полосы. Выходим, женщина у трапа раздает какие-то пластиковые жетоны. Опытный Иван Василич пояснил, что за них какой-нибудь напиток дадут в аэровокзале. Так и оказалось, что-то типа Фанты, в которую суданец рукой бросал кубики льда. Попробовать-то хочется, будем надеяться, что рука у него вымыта о лед тех, кто перед нами стоит в очереди.

Летим дальше. А опытный Иван Василич уже много где бывал. Еще в Москве рассказывал о том, что стоит сесть в самолет на международных рейсах, как начинают кормить курятиной и прочей вкуснятиной и кока-колу разливать. Тут уж мы его за бока взяли: где еда, где вожделенная кока-кола? Он оправдывался: сам не понимаю, видать, порядки поменялись.
Летим. Бортпроводница объявляет: под нами экватор. Все бросились смотреть в окно. Экватор – это такой бронзовый обруч, охватывающий Землю, по нему надпись идет: 0 градусов СШ, 0 градусов ЮШ, из самолета его хорошо видно (на всякий случай: это шутка). Потом в Аэрофлоте в Луанде взяли Грамоты перелетевшему экватор. Лежит не заполненная и не подписанная командиром воздушного судна, ну, и так верят, что перелетал.

Браззавиль. Вдоль взлетки военные. Открыли дверь – салон туманом наполнился. Выходим. Плюс 32, а в Москве перед отлетом хорошо подморозило, контраст! С холодных крыльев и фюзеляжа самолета, спустившегося почти из стратосферы, конденсат ручьями течет. Зелень аж глаз режет, запахи необыкновенные. Вот где дошло: Африка!

Прилетели, Луанда. Самолет кренится, выходя на глиссаду, в иллюминаторе океан, острова с пальмами. Экзотика. Катим по полосе, вдоль нее красная как кирпич земля, но не удивляемся, опытный Иван Василич предупредил, что в тропиках она такая, как песок, но все растет. База ВВС рядом, прямо из нее по аэродрому к трапу подкатил полковник Ганеев. Кто из ПВО? Сейчас пройдете паспортный контроль, заберу вас. Подходим к зданию аэровокзала. Тут и там плакаты с лозунгами «Вижилансия, дишсиплина» Кто-то сказал, что «вижилансия» – это бдительность. Неосторожно высказался про конкретность и лаконичность лозунга, видать, деловой тут народ, на что Ганеев иронично глянул через плечо.
Прошли, паспорта тут же отобрал человек из посольства и стали мы кооператорами, человеками без паспорта, как Паниковский.
Привезли на базу ВВС, там встретили уже знакомые ребята, Дюбанов и Ширингин, разместили в бывшей португальской казарме, угостили ананасом. Коротко ввели в обстановку. Это была суббота. Назавтра, в воскресенье, повезли на пляж на косу. Очень маленькая даже для дневного бриза длинная океанская волна. Вдруг метрах в сорока от берега поверхность воды вспороли спины тунцов и из воды вылетело несколько летучих рыб. Пожалел, что не взял на пляж фотоаппарат или кинокамеру. Ничего, другой раз сниму. Больше за два года ни разу их не видели. И вообще, оказывается, летучая рыба – обитатель открытого океана, к берегу не подходит. Потом одному приехавшему рассказывал – не верит. Не мог ты их видеть. Ну как не мог, если видел и не я один. Так и не поверил. Недолго были на пляже, к тому же там с утра всегда облачность, но обгорели все так, что даже носы облазили, не говоря уж о плечах и спинах, которые обычно облазят.

В понедельник и последующие несколько дней возили в миссию, инструктажи, занятия по ознакомлению с обстановкой. Главный военный советник каждого опросил: на какую должность прибыл, кем был в Союзе. Остался удовлетворенным. Одели в полевую кубинскую форму без знаков различия, ПМ и пару обойм выдали, 16 патронов. Мне достались высокие легкие немецкие ботинки. Два года в них проходил, уезжал – отдал оставшимся. Вот такие крепкие были.
Ознакомили с этапами и планами создания частей и подразделений, поставки средств радиолокации по второму и третьему этапам по типам и поштучно. Эти планы или в Москве корректировали, не ставя нас в известность, или не знали о них, но, требуя выполнения плана строительства ФАПЛА, вооружение потом поставляли иногда в опережение плана или вообще ломая всякие планы, а нам с этим что-то делать, куда-то эту технику, свалившуюся на голову, девать. (Другой пример бардака: еще до нас прибыл советник командира эскадрильи, подполковник Анвар Латыпов, а ангольские летчики должны были появиться только в 80-м году).
Старший группы советских советников и специалистов ВВС и ПВО, полковник Гришин Геннадий Анатольевич, сводил в штаб, представил командующему, команданте Димбондуа.

Что поразило свежий взгляд. При поездках по городу, понятно, головами крутим, все новое, необычное. Город красив, цветут белые, розовые, красные бугенвилеи, абсолютно без запаха. Жесты регулировщицы в белых перчатках на тумбе на перекрестке – это зрелище, жаль, не заснял на кинокамеру.
Удивило количество детей. Потом говорили, что треть женщин в Анголе с детьми, треть – беременны и у трети еще не заметно.
Поразила привычка женщин все носить на голове на подкладке из ткани: кошелечек или тяжеленный газовый баллон, мелкая покупка или гора пивных ящиков из красного дерева. Потом уже, гуляя по берегу залива, наблюдали сцену ловли рыбы рыбаками сетью. К моменту вытаскивания улова на берегу собралась толпа. Наши два сердобольных мужика взялись помочь женщине поставить на голову таз с солью. Они его еле подняли! А какую картину я наблюдал на нашей улице! Идет девчонка, на голове таз с водой, в каждой руке – по ведру воды. На лице напряжение написано, однако идет, тело гибкое, по изгибающемуся телу как волны идут сверху вниз, а голова совершает равномерно-поступательное движение, как по ниточке несет голову, вода в тазу едва колышется. Эквилибристика!
Мужское население хилое, аки тростинки. Голубой или розовый клеш, рубашка с коротким рукавом, под мышкой нечто типа барсетки. Множественные и ужасные проявления полиомиелита. Вдоль дороги на пляж – кокосовые пальмы. Негры – альбиносы. В общем, Луанда – город контрастов.

Дальше пошли трудовые будни.

ГАЛЕРЕЯ

Ангола 1977 - 1979
Луанда

Лубанго

Мосамедиш

Сауримо

Уамбо

Другие места

Сувениры и др.


© Александр Маляренко, 2010