Александр Маляренко

АНГОЛЬСКИЙ ВИНЕГРЕТ

Записки инструктора РТВ в Анголе

Начало или вместо предисловия

Ч 1. На пути в Анголу

Ч 2. Работа или чем мы занимались в Анголе

Ч 3. Наш быт

Ч 4. Ангольский винегрет
Писать мемуары всяк может, поскольку никто не обязан их читать

А. Герцен

АНГОЛЬСКИЙ ВИНЕГРЕТ

ЧАСТЬ 2. РАБОТА ИЛИ ЧЕМ МЫ ЗАНИМАЛИСЬ В АНГОЛЕ

Общая обстановка и характер нашей работы
Командные пункты
Авиация и оборудование аэродромов
Радиолокационная техника
Особенности боевого применения средств радиолокации в Анголе
Организация и проблемы эксплуатации и ремонта техники
Штурмовщина – наша мать родная
Личный состав и его обучение
О становлении ФАПЛА и эмоционально-психологические наблюдения по вопросу отношения ангольцев к службе
Переводчики или надо ли учить языки и можно ли выучить языки
Как я встречал 23 февраля 1978 года или еще один эпизод нашей деятельности в Анголе
Почему я не участник боевых действий
Что я вынес из Анголы

Общая обстановка и характер нашей работы

К 1977-му году боевая авиация в Анголе уже была, были наши авиационные специалисты, которые уже обучали ангольцев, хотя летали и обслуживали самолеты кубинцы. А вот вторую составляющую вида Вооруженных Сил Анголы ВВС и ПВО (FAPA/DAA), а именно противовоздушную оборону, а еще конкретнее – ее глаза и уши, радиотехнические войска, надо было с нуля создавать. Нас сначала только пятеро было, инструкторов и специалистов РТВ: Гена Арсентьев – на РЛС П-12 (позже подъехал Слава Головизнин), на П-37 Саша Ширингин и Леша Шумков, на высотомере ПРВ-11 Саша Дюбанов и я.
Формально наша задача состояла в обучении ангольских младших специалистов, операторов и электромехаников, и обеспечении боеготовности радиолокационной техники, однако чем только не приходилось заниматься! Кроме развертывания техники и обучения поначалу сами работали за операторов. Строительство КП – где сами, где ангольскими рабочими руководишь. Клади кирпич, да не так, а вот так. Электропроводку сделать по такой схеме. Здесь поставь распредкоробку, так же удобнее подключить лампы, розетки и выключатели. Плотнику: здесь отрежь балку и вот так прибей! Электрик как-то не выдержал и выразил удивление, что камарады советики все знают и умеют.
Надо поправиться, это здесь я написал так повелительные наклонения. В Анголе принято только на «Вы», даже мальчишки – беспризорники между собой так на базе ВВС разговаривали. «Восе е ум бурру, па!» (да вы осел!) – это один другого обругал при мне.

Разработка руководящих документов (руководства, инструкции), оборудование класса подготовки планшетистов и обучение их, распределение по специальностям поступающего пополнения. Сабе кондузир? (водить умеешь?) – в шофера, на гитаре играть умеешь? Повтори стук по столу. Это у Гены Арсентьева жена раньше радисткой плавала на Севере, научила, как в радисты отбирать, проверять наличие слуха.

Луанда, Фелижберту Мигель, я, ФрансишкуЧасто занимались вообще не своим делом, иногда себе во вред. Дал наш старший команду провести типа собеседования или опроса, кто из наших ангольцев, тех, что потолковее, хочет поехать на учебу в Союз. Понятно, что все хотят. Поехал один, Висенти, он ходил очень радостный перед отъездом. А остальные на нас обиделись, особенно Франсишку, чувствовался холод до конца срока пребывания. Не очень он радостный на фото рядом со мной (справа с папкой). Отбирал кто-то, неизвестно кто, а негатив на нас выпал.

Чтобы из ничего сделать что-то, приходилось проявлять творческий подход и смекалку. Про ремонт техники, когда нечем ремонтировать, ниже речь пойдет, приведу другой пример. Приезжает к нам советник начальника артиллерии флота, он вместе с нами прилетел, приехал посоветоваться как к старому знакомому. А проблема у него в том, что флот не имеет своих средств контроля воздушной обстановки, иначе говоря, нет собственной радиолокации. Организовать от нас оповещение почему-то было проблематичным. У него и возникла идея поставить на палубу одного из ангольских кораблей нашу РЛС. Объяснил ему нереальность проекта по причине относительно больших габаритов наших РЛС для их мелких плавсредств, да и кроме того, морские РЛС должны иметь стабилизацию антенны в пространстве для компенсации качки. А кроме того, кто ж ее отдаст вообще. Тем не менее, как говорили когда-то, революционное творчество масс налицо.

Обеспечение боевых действий авиации – отдельная тема. Мы ж как будто не воевали! Кое-что - ниже.

Чувствовался недостаток оперативно-тактической подготовки. Будучи в отпуске, пришел в свой батальон, попросил офицеров взять в секретке наставления, тактику рода войск. Почитал. Не все годилось напрямую, но общие положения и в Африке работают.
Потом учился в академии, в инженерной радиотехнической академии ПВО, но оперативно-тактические дисциплины жадно изучал: как жаль, что те или иные вопросы в Анголе не знал, например, расчет рубежей досягаемости авиации противника при разных профилях полета. (Пересчитал для интересу по Анголе на примере Миражей с внешними подвесками оружия и/или топливных баков, вылетающих с аэродромов Заира и ЮАРовской Намибии, смешно стало, вспоминая, что думало мое начальство там).
С другой стороны, учиться было легче, потому что многое преломлял через ангольский опыт, да и уровень мышления после опыта Анголы был уже другой.

Зенитных ракетных войск как таковых еще не было и в помине, позже мы же и занимались отбором людей в ЗР бригаду, которых отправляли в Союз, и которые должны были вернуться со знаниями и техникой. Прямым начальником нашим был советник заместителя командующего ВВС и ПВО по ПВО полковник Ганеев Мисрур Исхакович, который командовал нами и занимался «пукалками» – зенитной артиллерией. Пусть не обижается никто за «пукалок». Но у нас в РТВ зона ответственности одного радиотехнического батальона составляет десятки, до сотни тысяч квадратных километров. На картах или на планшетах рисуются зоны обнаружения воздушных целей нашими локаторами с радиусом десятки-сотни километров в зависимости от высоты, рубежи перехвата истребительной авиации с таким же приличным удалением. И зоны поражения обеспечиваемых огневых средств положено наносить. А из того, что было, максимальную дальность поражения имел ПЗРК «Стрела-2М» - 4 километра, а уж ЗУ-23, да и кубинская зенитная артиллерия… Что там наносить? Малюсенькие красные кружочки. Вот и пукалки.

Позже прибыли советник командира батальона, он же стал советником начальника РТВ, подполковник Кирилюк (могу ошибаться) и спец по ремонту техники (что-то такое, должность точно не помню), капитан, фамилия не осталась в памяти, был он усатый, за что Кирилюк его прозвал генералом Чернота (герой фильма «Бег»).

Возможно, слишком много мы там все делали сами. Ангольцы стали это воспринимать как должное. Жаловался как-то Вова-Тракторист, наш спец по всякой авиационной технике на машинах, что он делает внушение ангольскому начальнику за недоделки. И то не сделано и это не сделано. Кто все это будет делать? А тот отвечает: как кто? Ты.

Командные пункты

Для первого радиотехнического батальона (без отдельных рот) в Луанде еще до моего приезда была выбрана позиция между двумя взлетно-посадочными полосами, вплотную к дальней, более длинной. Говорили, что раньше там была птицеферма. В служебном домике был создан командный пункт батальона, фактически бывший долгое время центральным командным пунктом ВВС и ПВО. В нем установили планшет воздушной обстановки, отгородили комнатку – штурманскую, где стояли выносные индикаторы радиолокаторов. Стол боевого управления – из красного дерева, красивый! Связь установили кубинцы. Сначала на КП при необходимости работал кубинский штурман, мы – за операторов, потом кубинцы выделили операторов, которые воевали в пехоте, даже штурман Андрес пришел оттуда. Потом присылали офицеров и солдат-резервистов уже целенаправленно. Потом кубинцы установили регулярное круглосуточное дежурство с привлечением подготовленных нами ангольских операторов и планшетистов.
Кубинцы со временем поставили рядом с КП огромный деревянный контейнер – транспортную тару Ми-8, установили фальшпотолок, кровати, кондиционер, холодильник и получился дом отдыха дежурной смены КП.

Посмотрел недавно в Google Earth на аэродром Луанды. Нет уже ни здания КП, ни позиций РЛС. Все срыто, на том месте, похоже, прокладывают новую рулежку. И вообще все сильно изменилось, хотя казарму и дом, где жил, нашел.

Строительством ЦКП занимался советник начальника ЦКП многоопытный Иван Васильевич. Мы развертывали выносные индикаторы, обстановка на которые должна была выдаваться с РЛС П-37 нашего батальона с помощью радиотрансляционной аппаратуры РЛ-30.
Планшеты для ЦКП рисовали мы с Геной Арсентьевым. Для планшетов нужен плексиглаз. Все, что нашли в Анголе, забрали для нашего батальона. За плексом для ЦКП его начальник второй лейтенант Пина летал в Югославию.
Вся графическая информация наносится на планшеты нитрокраской, при подсвете планшетов с торца все светится и отлично видно. Лейтенант Пина за краской летал в Италию. Краски всевозможные. Была даже мысль отлить и увезти в Союз там планшеты рисовать.
Рисуют планшеты тонкими стеклянными капиллярами. Где их возьмешь? Где-то нашли стеклянные трубочки и вытянули их с Геной на газовой печке до капилляров нужной толщины. На планшеты для выдачи информации от удаленных подразделений наносится сетка ПВО, делящая весь земной шар на зоны, сектора, большие, средние и малые квадраты. Ангола разделялась на две зоны. Для удобства сместили границу на 10 градусов и понятие зоны исчезло. Получилась сетка ПВО Анголы с секторами и квадратами.

Пару слов о строительстве ЦКП. Иван Василич сам командовал рабочими – каменщиками, электриками, столярами и т.д. При этом язык он так и не выучил, но прекрасно общался с рабочими и своим другом Пина. Знал он только «тижолу» (кирпич) и «сименту» (цемент). Леша-переводчик удивлялся: ангольцы Иван Василичу начинают рассказывать про проблемы и нужды, он только переводить, а Иван Василич ему: не надо, я все понял, сейчас будет. Лейтенант Пина был один из немногих трудяг. За это его начальство все на него и грузило. Придет бывало к нам, сядет на скамеечку, закурит трубку и жалуется: все Пина да Пина. Однажды вздыхает и говорит: «A vida! Esta bem fudida e mal pagada (А вида! Ишта бень фудида и мал пагада)». Скажем так: эх, жизнь, хорошо задолбана и мало оплачиваема.

Пока ЦКП строился, контроль воздушной обстановки и управление авиацией шло с нашего КП радиотехнического батальона. Приезжает однажды совершенно неожиданно к нам на КП Министр обороны команданте Энрике Телеш Каррейра c нашими советниками, осмотрел КП, вышли наружу и, судя по разговору, обсуждают вопрос временного размещения ЦКП. Советник начальника связи подполковник Писарев убеждает, что ЦКП вот-вот будет готов, надо на него ориентироваться. Наш полковник Ганеев говорит, что ЦКП только будет готов, а здесь уже можно работать. Министр (партийное имя Ико) слушает, поглаживает свою бородку, потом резким голосом: «Вамуз а сомбра!» (пошли в тень). Встали под манго, дальше обсуждают. Недолго обсуждали. Министр показал на наш КП пальцем, таким же резким голосом сказал: «Пошту команду!», сел в машину и уехал.
Мы уже уехали из Анголы, а ЦКП еще не работал, хотя был почти готов.

Авиация и оборудование аэродромов

На эту тему написать бы авиационным специалистам тех времен, но их нет на сайте СВА. Коротко что помню. Вся авиация базировалась на аэродроме Луанда. По несколько МиГ-21, МиГ-17 (с форсированными двигателями, как говорили кубинские летчики, доработаны для борьбы с Фантомами во Вьетнаме), Ми-8, Ан-26, Ан-2, одна спарка МиГ-15УТИ, легкомоторный Aztek. На них летали кубинцы. Много всякой наземной техники, которую положено иметь на военном аэродроме: АПА, кислородки и прочее. Фамилии наших спецов по самолетам и аэродромно-техническому обслуживанию не помню. Большинство их прибыло в Анголу задолго до нас.

Средства РТО (радиотехнического обеспечения полетов): радиолокационная система посадки РСП-7, маяки, прожекторы для ночных полетов, РСБН и прочее, чем заведовал капитан Иван Булычев (ударение на «у»).
Средствами связи занимался Самвел Седракян, лейтенант или старлей.

Постоянно работала пара Ан-12 из Джанкоя, после определенного налета они возвращались на техобслуживание, на замену прилетала другая пара. Работали на всех, на военных и гражданских. Возили всё: людей, военную технику, деньги, сахарный тростник (привезли в Луанду, получатель неизвестен и не прибыл, выбросили на бетонку, ангольцы постепенно разобрали и съели). Использовались иногда и для обеспечения жизнедеятельности нас и ПМТО: летали в Лубанго за продуктами, загнав внутрь УАЗик.

Потом прибыли еще Ми-8, на одном летали наши, кажется, гражданские. Экипаж заменялся. Помню это потому, что один раз слетал с ними на юг от Луанды за ананасами, потом второму экипажу показывал туда дорогу. Контейнеры от Ми-8 аккуратно составили для хранения на площадке, в них собирались отправлять потом вертолеты на ремонт в Союз. Еле-еле выпросили у нашего авиационного инженера один контейнер для оборудования склада в батальоне РТВ да кубинцы один взяли, домик отдыха дежурной смены на КП сделали. Остальные ангольские женщины постепенно превратили мотыгами в щепу и разнесли на дрова.

Были еще в ВВС и ПВО транспортно-десантные Норатлас, вертолеты Алует-3, на них летали португальцы. Кажется, два легкомоторника типа Цессна, на них летали югославы.

На Ан-26 из консорциума СТА летали наши гражданские, мы с ними практически не контактировали.

Президентский Ту-134 стоял на нашей, военной части аэродрома, им занимался экипаж, который жил своей жизнью и с нами не пересекался, если не считать случайных встреч на аэродроме.

До нашего прибытия средств радиолокационного обеспечения полетов в Анголе вообще не было. Приходилось бывать на разных аэродромах, не нашел даже следов радиолокационных позиций или другого оборудования.

Светотехнического оборудования тоже практически никакого, исключение – Луанда. В Сауримо вдоль полосы стояли какие-то керосинки, которые при необходимости должны были зажигаться ночью. Туда в начале мая 77-го летали МиГ-21 во время заварушки в Заире, в Катанге, поэтому кубинцы удлиняли ВПП. Да и сама старая часть была уже не та, кубинцы жаловались на мелкие камушки, которые может засосать в компрессор.

В Луанде в 77-м работала только короткая полоса, длинную ремонтировали итальянцы, что создавало проблему посадки Ту-95. С позиции нашего батальона РТВ поначалу ходили на обед напрямую через короткую ВПП. Днем жара, марево, смотришь на ВПП вдоль и видишь мираж, как будто озеро воды, это из-за отрицательной рефракции света неба под малыми углами. Потом перестали ходить после того, как из марева вылетел взлетающий Боинг-737 и пронесся над нашими головами.
Один раз получили хороший стресс. Идем на обед, огибая по дороге короткую ВПП. Уже прошли и наблюдаем сбоку взлет Ил-62 в сторону океана. От жары воздух имеет пониженную плотность, Ил все разбегается и разбегается. Уже близок конец полосы – а там все, катастрофа! Еле оторвался в самом конце и прошел над забором, который в том месте ниже уровня ВПП.

Радиолокационная техника

Техника радиотехнических войск была такой.
РЛС П-12 метрового диапазона в мобильном варианте П-12НА – на автомобилях ЗИЛ-157, однако новой модификации, в Союзе таких не видел. У них в усилителе высокой частоты лампового приемника стояли полевые транзисторы. Укомплектованы электролебедками для поднимания-опускания антенно-мачтового устройства, что ускоряло развертывание и свертывание. С РЛС был снят гриф секретности еще в 73-м или 74-м году, однако на всей документации гриф стоял. Глупость, конечно, но на всякий случай отдали в секретку кубинцам.
Примечание. Посмотрел слайды и убедился, что в Луанде одна РЛС была подвижного типа П-12НП, в прицепе.

РЛС П-37 сантиметрового диапазона. Без особенностей. Возможно, что-то было, но я ее не касался, старался не касаться, хотя пару раз мелкий ремонт делал.

РЛС П-15 дециметрового диапазона модификации П-15М3, кажется, уже не на ЗИЛ-157, а на ЗИЛ-131. В системе селекции движущихся целей (СДЦ) вместо потенциалоскопов стояли ультразвуковые линии задержки из соляных монокристаллов. Тоже новое для нас.

Радиолокационный высотомер ПРВ-11 в экспортном упрощенном исполнении ПРВ-11У. Без перестройки частоты.

Еще раньше слышал от людей, бывших во Вьетнаме, что техника всегда поставлялась с упрощениями и без доработок. Казалось бы, в реальной обстановке оценить бы эффективность, да нельзя, прятались.

Вся техника в обычном климатическом исполнении. Небольшой курьез. Показывают как-то ангольцы на факельный подогреватель на дизеле электроагрегата питания АД-30 высотомера ПРВ-11 и спрашивают, что это такое и почему до сих пор они это не изучали? Объяснил, что он нужен для запуска дизеля при минусовых температурах. А у нас-то он зачем? Объяснил, что радары в Анголу отдали те, что получше, что делали для себя. Так ведь дороже! Нет, дороже переукомплектация. Тем и объяснил.
Кубинские операторы, Оральо и Папито сначала то же самое спрашивали про калориферы в П-12, смеялись, а потом радостно рассказывали, как они этими калориферами грелись в Лубанго зимой.
А вот чехол-утеплитель для двигателя ЗИЛ-157 – хорошая вещь, расстелешь в теньке и можно вздремнуть, когда дела нет.
Кубинцы рассказывали, что когда к ним был поставлен авиаполк, кажется, МиГ-23, со всей положенной техникой, долго не могли понять назначение одного типа машин. Это были снегоуборочные машины со шнеко-роторами.

К нашему прибытию в Анголу были поставлены только по одной П-12, П-37 и ПРВ-11, Ширингиным и Дюбановым насыпаны горки для приемо-передающих кабин (ППК), собрана и затащена на горку ППК ПРВ-11. Совместными усилиями развернули станции, занесли в домик будущего КП выносные индикаторы.

Когда все развернули и РЛС работали уже с полгода, представитель ГИУ ГКС сообщил, что к нам должны приехать представители промышленности развертывать технику. Мало того, что они уже не нужны, так нам же еще морока их размещать, питание организовывать. Отказались от их услуг, лишив кого-то возможности побывать в Анголе.

В 78-м году поступили еще несколько РЛС П-12 и П-15, кубинцами были перевезены морем в Мосамедиш, оттуда шли своим ходом по подразделениям создававшегося батальона с управлением в Лубанго, местная рота которого располагалась на горе возле скульптуры Кристо-рей. Отдельные роты были развернуты в Мосамедиш, Чамутете и Чибемба (так эти населенные пункты называли кубинцы).

В начале 79-го пришел вдруг вне плана второй ПРВ-11. Стоял на позиции батальона не развернутый, тем более, что его повредили при разгрузке в порту. Как его восстанавливали и куда дели после нашего отъезда – не знаю.

Для второй П-37 выбирали позицию с начальником РТВ Кубы и его офицерами в Лубанго. Должна была поступить в 80-м, уже без нас.

Особенности боевого применения средств радиолокации в Анголе

Из таких можно отметить:
1. Кроме обычного, фактически стационарного, размещения и использования РЛС одна П-12 использовалась как маневренное средство радиолокационного обеспечения боевых действий авиации. Перебрасывалась РЛС на нужный аэродром самолетом Ан-12 или шла своим ходом в составе каравана. При этом в ней размещалась радиостанция Р-809 для связи штурмана с летчиками. На этой РЛС работать «на выезде» пришлось мне. Во-первых, был без жены, во-вторых, знал ее досконально. Благодаря этому страну посмотрел.
В Луанде РЛС использовались для обеспечения полетов и иногда – для контроля воздушного пространства. Круглосуточное дежурство организовывалось в особых случаях, например, во время попытки переворота в мае 1977-го или работы первого съезда МПЛА.
В батальоне Лубанго роты дежурили включенными РЛС по графику.

2. РЛС П-12 метрового диапазона свободно использовались не только для контроля полетов, но и наведения истребительной авиации, чего в Союзе не было никогда: отметка от цели при ширине диаграммы направленности 6 градусов – лапоть на экране.
Однажды была обнаружена цель с юга курсом на Луанду, подняли МиГ-21, штурман успешно навел. Летчик Рауль Перес доложил, что это авиетка. Ему приказали обозначить себя. Как он рассказывал, пролетел над этим самолетиком, отчего тот едва не перевернулся, и показал знаками следовать за ним. Привел на аэродром Луанды, проследил до посадки и пролетел над ним на бреющем для окончательного устрашения. В батальоне в это время был только Гена Арсентьев. Он на нашем ГАЗ-66 повез кубинцев «брать» летчика. Оказалось, на частном самолете человек летел из ЮАР в Европу, понятия не имея, что в Анголе революция и воздушное пространство закрыто для авиации расистских государств. Потом летчика забрала ДИЗА (ангольская служба безопасности) и дальнейшая его судьба не известна. Рауль назавтра показывал газету «Журнал ди Ангола», в которой был описан перехват самолета славными ВВС Анголы.

После Анголы говорил нашим штурманам: поучились бы работать у кубинских штурманов! Сидит как-то штурман Эстрада за индикатором П-37, наводит 3 на 3, причем один МиГ-21 на другой в заднюю полусферу, второй – на МиГ-17 в переднюю полусферу, третий – на Боинг за неимением другой цели (что, в общем-то, запрещено). Что-то барахлит на станции, наш спец ее крутит, один обзор нет обстановки на экране, второй обзор, у меня уже мурашки по коже, а Эстрада только стеклографом на экране пролонгирует трассы да пот вытирает. Появилась обстановка – наводит дальше как ни в чем не бывало. Наши бы штурмана в истерике бились.

Чуть отклонюсь от темы, раз уж речь о наведениях зашла. В условиях запрета пролета самолетов расистских государств над Анголой при обнаружении такого подняли в Луанде МиГ-21 на перехват. Меня в это время на КП не было, предполагаю, что кубинцы уточняли принадлежность самолета на гражданском КДП, а те, похоже, сообщили экипажу. В общем, самолет со снижением ушел в сторону океана за пределы территориальных вод и вышел из зоны обнаружения РЛС. Истребитель вернулся.

3. Проблемы ориентирования РЛС по сторонам света. Гирокомпасов и GPS в то время еще не было. По звездам нельзя: полярной звезды не видно. Из пяти расстояний до нее от ковша Большой Медведицы видно только четыре, дальше закрывает горизонт. По другим звездам не умеем, не учили, как штурманов дальней авиации.

Большие значения магнитного склонения, до 18 градусов в отдельных местах. Ориентирование с помощью буссоли или теодолита по магнитному Северу возможно было только за счет использования ангольских радионавигационных карт, которыми пользуются летчики. На фото - проверяем с Гарсия ориентирование П-12 в роте Мосамедиш. Проверка ориентирования РЛС П-12 в Мосамедиш
На радионавигационных картах нанесены изомагнитные линии (линии равного склонения). Годовая девиация не указывается, да и при той закрученности изомагнитных линий ее знание бесполезно. Топокарты тоже бесполезны: мало где есть хорошие ориентиры.
Наибольшее опасение вызывало ориентирование станций, развернутых на горе Чамутете, состоящей из железной руды. Возможно, случайно получилось правильно. Тревога по поводу ошибки улеглась, когда прилетели МиГи с той стороны, откуда ждали.

4. Повышенная рефракция радиоволн в приморских районах. С одной стороны это хорошо – воздушные и даже надводные цели видно дальше, чем дает формула расчета дальности радиогоризонта для нормальной тропосферы. Плохо – отражений от местных предметов больше. Береговую черту на север от Луанды видно было на П-15 почти до края экрана.

5. Транспортировка РЛС авиационным транспортом. Для обеспечения действий авиации пришлось перебрасывать РЛС П-12 в Сауримо, Уамбо на Ан-12. РЛС для этой цели не приспособлена. Занимались самодеятельностью, рождавшейся на ходу: снимали хомуты, крепящие кабины к шасси автомобиля, краном снимали кабины и затаскивали в Ан-12 с помощью его собственной лебедки по трапам (аппарелям), на которые бросали доски из красного дерева. Доски кубинцы мазали чем-то типа ЦИАТИМа. ЗИЛ задом заезжал сам.
Уамбо, выгрузка  РЛС П-12 из Ан-12В один Ан-12 входят шасси, кабина и один агрегат питания, для перевозки всей РЛС нужно два самолета или два рейса. Один раз кабина съехала с доски и подрала трап. Потом кто-то из экипажа Ан-12, прилетевшего на замену, говорил, что за это ребятам здорово досталось от начальства в Джанкое. На фотографии показан момент выгрузки аппаратной кабины путем вытягивания ее с помощью АПА (аэродромный пусковой агрегат).
Ан-12 борт 11902.
Уамбо, операторы и штурман Нельсон Пелаес у кабины РЛС П-12, стоящей на землеВ Сауримо откуда-то был кран, установили кабины на шасси без проблем, а в Уамбо крана не нашлось, часа два слышалось в разговорах кубинцев «No hay grua» (нет крана). Потом кубинцы пригнали экскаватор и поставили антенный пост на шасси с его помощью, привязав к ковшу тросом, а для более тяжелой аппаратной кабины не хватило сил. Так и стояла и работала на земле (фото справа), а ЗИЛ я использовал как личный транспорт, поскольку жил с кубинцами в городе.
Когда пришло время сворачивать, помучились, пока не придумали: задок подняли экскаватором, подставили деревянную балку, брошенную на две бочки. Потом передок подняли, ЗИЛ заехал задом под кабину, не совсем прямо, но установили и хомутами стянули.

Небольшое замечание. Кубинцы как-то хвалили РЛС П-12 за надежность, разные истории, случившиеся на Кубе, рассказывали, приводили и пример этой погрузки, когда при первой попытке аппаратная кабина сорвалась с бочек и грохнулась. Вылетел из шкафа один блок запросчика (моя вина, не проверил крепление), но повис на кабелях. РЛС по окончании выполнения задачи оставляли на хранение в Уамбо (она потом в составе каравана ходила в Менонге), поэтому нельзя было бросать неисправной. Когда наконец кабину поставили на место, включил, проверил – все работает. Кубинцы об этом говорили так: совьетико (т.е. я) включил, трака-трака-трака (и рукой крутят, как будто отверткой) – и все работает!

6. Ложные цели или «ангелы». В иностранной литературе к ангелам относят птиц, стаи насекомых, вихри и прочее, у нас чаще всего – только так называемые оптически ненаблюдаемые объекты. Это когда РЛС видит цель, а визуально ничего не наблюдается (в Союзе в исследовательских целях даже гоняли вертолет с наблюдателями). На экране РЛС от малоскоростной цели не отличить, система селекции движущихся целей их практически не давит, т.к. имеют доплеровскую составляющую в спектре сигнала. В одних районах бывают редко, в других – десятками и сотнями. Их природа и методы борьбы рассмотрены в немалом количестве диссертаций и прочих научных трудов.
В другом месте и в другое время они просто мешают или сбивают с толку, а тут однажды рота Мосамедиш обнаружила что-то в присутствии начальника РТВ Кубы, объявили тревогу, поднимали истребитель из Лубанго, ничего не нашли.

Офицер, бывший в Египте, рассказывал, что стреляли комплексом С-125 по смерчам.

Организация и проблемы эксплуатации и ремонта техники

Этот материал для технарей, поэтому много деталей.
1. В Луанде каждый наш специалист или инструктор (мы не делились – кто есть кто) ремонтировал свою технику. Когда был создан кубинцами батальон в Лубанго, время от времени или по вызову оттуда кто-то из наших наезжал, проверял и ремонтировал при необходимости технику в ротах.
Люди, учившие меня (по образованию я ЗРВ-шник, СНР С-75В изучал), рассказывали, что во Вьетнаме создавались специализированные команды из спецов по каждой системе, которые периодически объезжали дивизионы и оперативно проводили ревизию техсостояния и ремонт. У нас такой возможности не было, да и новая техника пока не слишком много проблем доставляла, за некоторыми исключениями.

2. Климатические и географические условия. Рассказывал потом офицерам в порядке обмена опытом особенности эксплуатации радиолокационного вооружения в районах с жарким климатом. До этого в Сибири и Забайкалье, где служил, изучали по информационным сборникам только проблемы эксплуатации в условиях низких температур и пути их решения. Здесь же основными проблемами было:
– При продолжительно высоких температурах быстро сохнут стартерные аккумуляторы.
– Чаще надо проверять наличие смазки в подшипниках. На ПРВ-11 полетел подшипник электромеханического преобразователя напряжения 50 Гц в 400 Гц. Разобрали, а он сухой, хотя смазывается тугоплавким ЦИАТИМ-203. Запасного подшипника нет, так и стоял до моего убытия разобранным.
– Во влажном воздухе летят высоковольтные селеновые выпрямители. Как сейчас тип помню: 7ГЕ40АФ. «Накрылись» все, и запасные. Пришлось собирать столбик из обычных выпрямительных диодов Д226 с шунтированием резисторами на 1 МОм для выравнивания обратного напряжения в каждом звене. Уехал, а ПРВ-11 так и работал.

3. Заземление РЛС в условиях пустыни. Передвижные военные электроустановки выполняются по схеме с изолированной нейтралью, чтобы при пробое на корпус одной фазы можно было продолжать боевую работу. А для защиты личного состава обязательно заземление. В общем-то не проблема, если грунт не диэлектрик. Прибыли в конце ноября 78-го года с кубинским инженером Гарсия в роту Мосамедиш, он проверил технику и сделал замечание начальнику РЛС по поводу плохого заземления. А тот ему жалуется: песок. Потом вечером Гарсия мне говорил, что на Кубе в таких случаях роют яму и наполняют углем для электропроводности. Высказался в том смысле, что может быть, и тут можно в порту уголь найти. А я возьми да и посоветуй со смехом: дай команду, пусть солдаты ходят мочиться на колья. Он эту шутку воспринял всерьез. А что, надо будет сказать. Потом, вспоминая об этом, подумалось, что можно было, наверное, морской водой поливать, обильнее получилось бы.

4. Поставка запчастей. Групповых ЗИПов не было, одиночные пополнять неоткуда. Заявки на ЗИП подаются за два года. Свозил меня наш командир полковник Ганеев к уполномоченному ГИУ ГКС. А у них бумаги нет, машинки нет, ничего нет. Дали форму заявки, сказали, сами делайте, да аккуратно. Много дней и ночей не разгибаясь чертил бланки, выписывал из ведомостей ЗИП наименования, децимальные номера, номиналы и прочее на все РЛС, заполнял бланки печатным шрифтом. А тут еще Ганеев все контролирует и торопит каждый день. Не выдержав, говорю ему: да я тут ни кино, ни пляжа, ничего не вижу, только пишу, Вы что, всерьез считаете, что, если меня в зад толкать, то дело ускорится? Да, говорит, считаю. Это так, об окружающей атмосфере.
Кстати сказать, заявка «пролетела» и тот уполномоченный меня же и обвинил в том, что я сорвал заявку. Странно, подумалось тогда, какой ему смысл сваливать вину, он же гражданский, ему все равно ничего не будет? Позже узнал, что он военный, полковник Фетисов. Ну, тогда успокоился. Для многих военачальников свалить вину на младшего – в порядке вещей. Это позже, после Анголы, пришлось служить под началом полковника, а позже генерала, который прикрывал нас в случае неудач, а в случае успеха выталкивал вперед: это вот они сделали!

Как там наши РТВ-шники после нашего отъезда без пополнения ЗИПов работали – не представляю, возможно, меня заочно и костерили.

Вернемся к нашим баранам. Практиковались срочные заявки, которые должны были выполняться в течение полугода. Полетел в модуляторе передатчика высотомера нестандартный трансформатор. В ЗИПе нет. Оформил срочную заявку. А полеты-то надо обеспечивать! Пришлось взять в ЗИПе какой-то субблок с трансформатором другого типа, подать на него питание, померить напряжения на обмотках. Набралось в сумме нужное напряжение, передатчик включился. Поставил субблок на пол в кабине, бросил провода в передатчик, накрыл резиновым ковриком и велел ангольцам не лезть и не трогать. И так высотомер работал 11 месяцев, пока не привезли ящичек с нужным трансформатором в количестве аж двух штук, видимо, про запас сунули. Эти трансформаторы, оказывается, пришли в Анголу через 8 месяцев, но валялись где-то у связистов, потому что для ПВО и связи все грузы маркировались буквой «С» – коммуникасао.

Полетел толкатель клапана на дизеле. В отпуске зашел в свой батальон, попросил приятеля – начальника мастерских – добыть. Принес несколько штук со словами «Окажем помощь братской Анголе». Когда привез их в Луанду, Саша Дюбанов обрадовался как дорогому подарку и побежал ставить.

5. Заводские дефекты. Было и такое. Еще в Москве настоятельно не рекомендовали оформлять рекламации. Поэтому как хочешь, так и ремонтируй. Сгорел последний магнетрон в ПРВ-11. Достал из нового поврежденного высотомера, все равно стоит без дела на позиции, решил провести с ангольскими операторами показательное занятие по замене магнетрона, мастер-класс, как сказали бы сейчас. Показываю, объясняю: после замены, прежде чем закрыть шкаф магнетрона, нужно включить накал и убедиться в отсутствии подтекания охлаждающей жидкости. Включаем, а из корпуса магнетрона струя как брызнет! В рубашке анодного блока дырочка оказалась.

В Чамутете на П-15 не работала автоматическая подстройка частоты магнетрона, причина – ошибка в монтаже.

6. Не хотелось бы про техническую квалификацию и отношение к технике отдельных товарищей, но всякое ж было. Многое мог простить, кроме раздолбайства по отношению к технике. А поскольку были одного возраста, иногда не стеснялся в выражениях. Несколько месяцев на П-37 один канал не работал – не было запчасти, а потом вдруг взяли ребята и отремонтировали. Кубинцы мне, как старшему группы, и говорят: «Александр, как же так, ты нам столько времени говорил, что нельзя ничего сделать, и вдруг она заработала?» Один из виновников в конце срока пребывания сказал мне: «Не хотел бы я иметь в начальниках такого, как ты», на что я: «Не хотел бы иметь в подчиненных таких, как ты». Тем и успокоились.

Уволившись из армии, как-то поучал своего бывшего подчиненного, ставшего начальником: впервые почувствуешь себя начальником тогда, когда получишь взбучку за провинность подчиненного. Он зашел как-то ко мне, напомнил эти слова и сказал, что так и есть.

7. Ответственность. Во-первых, иногда от того, устранишь ли неисправность, зависит работа летчиков и успех всего дела. Другой, резервной, станции для подстраховки нет. Во-вторых, кубинцы на тебя смотрят как на авторитет только потому, что ты – совьетико. Но, если найдешь сложную неисправность или оригинальное решение, они тотчас всем остальным расскажут, какой совьетико молодец.
С удовольствием вспоминаю ряд случаев. В Чамутете был поврежден жесткий фидер РЛС П-15, помяли еще при выгрузке в Мосамедиш. Зампотех батальона, Ортега, договорился в мастерских на руднике выточить новые элементы. Надо только разобрать коленное сочленение. Солдат-кубинец пытается распаять 100-ваттным паяльником. С одной стороны расплавит припой, пока другую сторону греет – там застыло. Спросил Ортегу, нет ли у него спирта. Есть. Ложку давай. Зачем? Давай, увидишь. Принес солдат ложку, налили в нее спирту, зажгли, держу и думаю: вдруг не получится. Когда спирт почти догорел, колено от нагрева распалось. У меня облегчение на душе, кубинцы в восторге, потом дня два друг другу про это рассказывали.
Потом в Союзе, будучи уже сам зампотехом батальона, учил выкручиваться начальника мастерских на этом примере.

Другой раз в Мосамедиш на П-12 не работает селекция движущихся целей, строба дальности нет. Целый день бились с кубинским инженером Гарсия. Ничего не можем сделать. Уже по картам напряжений и сопротивлений прошлись, ничего не понимаем. Пошли спать. Утром Гарсия спрашивает: так что будем делать? И тут осенило. Есть, говорю, одна идея. Он засмеялся, idea по-испански – мысль, давай, говорит, свою мысль. Начал рисовать ботинком на земле схему и объяснять (опять пардон за технические подробности). После разделительной емкости стоит диод восстановления постоянной составляющей. Если он пробит, по постоянному току режим фантастрона не изменится, а вот импульс диод съест. Еще не договорил, как Гарсия уловил идею и радостно завопил. Прилетели на станцию, заменили диод, все заработало. А начальник РТВ Кубы (он с группой офицеров был в Анголе в командировке и мы все вместе ездили по подразделениям) уже интересовался ходом ремонта, почему так долго. Слышу краем уха, Гарсия ему докладывает об успехе и какой совьетико умный оказался (эста муй интеллихенти). Опять удовлетворение от содеянного с одновременным облегчением.

В Чибембе (или Лубанго) докладывают, что передатчик не работает. Приходим с Гарсия на станцию, включаем. Пару секунд – и срабатывает перегрузка. При очередном включении высокого успел замерить выходную мощность. При номинальной 180-250 киловатт передатчик давал 400! Пробурчал себе под нос: «Х… знает, в каком режиме лампа работает!» Какой хохот начался по поводу того, кто именно знает, в каком режиме работает лампа. Сдвинул настройку катодного контура генераторной лампы, мощность упала до 240 кВт. Сказал, чтобы по мере старения лампы и падения мощности подстраивали контур. С тем и ушли довольные.

8. Небоевые повреждения техники. Боевых при мне не было, хотя караваны обстреливали по дороге. Небоевые случались при выгрузке из трюмов. Один случай с фидером П-15 описан выше. Второй – был помят отрезок волновода ПРВ-11, как выяснилось, при выгрузке из трюма в порту в Луанде задели на крыше ППК выводной флянец. Надо заменять весь антенный коммутатор. В мастерской на базе ВВС ангольцы обещали отремонтировать. Там вообще-то неплохие мастера были, но они ж не знали, что это волновод, вещь тонкая, не допускающая малейших неоднородностей. Вырезали помятый кусок и наварили накладную пластину. Еще «обрадовали», что герметично сделали, протекать не будет. Так и не успел проверить, будет ли «стрелять» передатчик – надо было уезжать из Анголы. Интересно бы узнать у тех, кто был позже, его судьбу.

9. Регламентные работы. В общем-то ничего особенного, в Луанде планировали в дни без полетов. Особенным было то, что проводили операцию, никогда никем в Союзе не проводившуюся: помывка кабин. Саша Дюбанов как-то говорит: съезжу на позицию, скажу, пусть лимпезят высотомер, чтобы завтра время не терять. («Лимпеза» - мойка или чистка по-португальски, дома наши тоже говорили: надо бы пол полимпезить). Ангольские операторы уже году в 78-м знали, что если завтра – регламентуш, с утра брали мангерру (шланг) и мыли кабины, иногда с мылом. А вот соседи, расчет П-37, протирали кабины соляркой, как я ни ругался с нашими спецами. В Союзе ж было категорически запрещено по соображениям пожарной безопасности. Наши операторы (с ПРВ-11) нам говорили, что хорошо бы им тоже соляркой помыть, вон на П-37 как долго кабины чистые стоят. Не скажешь же им, что наши хлопцы мягко говоря не правы. А кабины не чистые, пыль так же пристает, если не больше, просто они ярче смотрятся, создается впечатление чистоты поверхностей.

Удивительное свойство памяти – многое забыл, а сущие мелочи сохранились.

Штурмовщина – наша мать родная

Говорят, в нашем народе это на генетическом уровне. Оттого, что раньше на Руси зима была долгая, а лето – короткое и надо было успеть обеспечить себя пропитанием и прочим. Поэтому быстро, с надрывом, сделал – и отдыхай.
Пара примеров. Где-то в апреле 77-го начальник мой говорит: едешь со мной в миссию, получаешь документацию на ПЗРК «Стрела-2М», изучаешь, на базе изучаешь станцию проверки ракет и технологию проверки, к 1 мая проверить все ракеты, что лежат в ангаре. Не успеешь – будешь на майские праздники работать. Успел. Нашел пару не то чтобы неисправных, а с параметрами за пределами допуска. Так эти ПЗРК потом еще долго никому не нужны были. Потом появился кубинский спец, не спеша перепроверил, подтвердил мои результаты и «Стрелы» вместе со станцией забрали.
Потом приехал Женя-Стрелок, специалист по этим ПЗРК и тренажерам, готовил ангольских стрелков, а проверкой и дальше кубинцы занимались.

Другой пример. То всё мы ангольцев контролировали – прибытие на службу, кто чем занимается, а то вдруг взялись ангольцы контролировать, как мы работаем. Наш командир принес известие о том, что ангольцы зафиксировали, как один наш авиационный спец 15 минут подбрасывал и ловил гайку, а другой полчаса сидел и клацал плоскогубцами. А вот португальцы, дескать, работают хорошо, непрерывно. Такая весть наших аж подбросила. Потому что когда прибыли МиГи, работали, не считаясь со временем, пока не собрали и не облетали. А португальцы целый день трудятся, соберут Алуэт-3, выкатят из ангара, заведут, взлетят, полетают, сядут, закатят в ангар, разберут, снова соберут… и так до бесконечности. Работа есть, а эффект – ноль. При этом они получали все, что положено по контракту в смысле бытовых условий, а мы входили в положение: стране трудно. Уж не говорю о том, что в то время нашим спецам (не советникам) платил Союз, а португальцам и прочим – Ангола. Они еще контролировать будут!
Или тот же пример с заказом ЗИП. Что, раньше никто ничего не знал? Сказать бы заранее, не спеша все продумать и сделать. Нет, все в пожарном порядке, к тому же с отрицательным результатом. Бывают, что называется, форс-мажорные обстоятельства, но это не те случаи.

Сейчас у меня на работе все та же картина: давай-давай, шуруй-шуруй, приходит телеграмма, срок исполнения – вчера. Напряглись, сделали, а дальше или не нужно или год согласовывают бумагу. Думаю, повсеместная картина.

Личный состав и его обучение

На первых локаторах, что были в одном экземпляре, было несколько расчетов. Учились операторы и электромеханики, когда научились, и боевое дежурство несли, а потом некоторые поехали на юг по ротам, развернутым кубинцами. Как и везде, были и смышленые и бестолковые. Толковые ребята уже помогали нам, когда пришли новенькие. К нашему отъезду ангольцы сами работали на обеспечение авиации, кое-кто второго лейтенанта получил. Многие наши ангольцы относились к технике с интересом и учились охотно. Надо отметить, что нам в ВВС и ПВО отбирали бойцов пограмотнее. Сухопутчики, к примеру, жаловались, что у них даже португальским не все владеют.

Техническая и специальная подготовка.
Принципы радиолокации. Устройство радара. Настройка основных систем. Боевая работа.
В методическом плане лично мне помогло то, что, будучи в Союзе инженером радиолокационного комплекса, был назначен в свое время командовать учебным взводом. Поэтому разработать Программу подготовки младших специалистов не составило труда, с сокращением и упрощением теоретической части, увеличением времени на темы и учебные вопросы.

Занятия – только на португальском, без переводчиков, ничего! Поначалу на пальцах, потом язык подтянули. Изготовили с напарником, Сашей Дюбановым, плакаты, стол для занятий соорудили с навесом – и пошло! Он считался специалистом по высотомеру ПРВ-11, а я – инструктором практического обучения, однако разделения фактического не было совершенно, как и на других локаторах.

Не все так уж гладко и красиво было. Прихожу к соседям (другая РЛС на позиции), а там занятие идет – чертит что-то наш товарищ палочкой на земле и по-русски с добавлением иногда португальского говорит, временами спрашивая: компренде? Те головами кивают, а вижу, что ничего не понимают. Язык надо учить, но для этого тоже надо навык иметь. Он им про «лансаменту», в словаре нашел, а надо «арранке». По-русски и то и другое – запуск, да смысл разный. Первое – запуск ракет, сброс бомб, а второе – именно запуск, как инициация работы: запуск автомобиля, запуск индикатора, запуск передатчика.
Вот не хотел негативу, да не сдержался. Чего мы не понимали тогда, отчасти потому, что никто не сказал, что дальше с нашими операторами будет и не знали мы, что они офицерами со временем станут, так это того, что их надо было учить и методике обучения таких же операторов и электромехаников. А рисование на земле – не лучший методический навык.

Еще один важный момент. Техдокументация по контракту должна была быть на испанском или, в крайнем случае, на русском. На наш высотомер была на французском. Пришлось переводить некоторые места технического описания, что не понимал или не помнил, как оно было на русском, с французского на немецкий (словарь нашел), а потом с немецкого на русский (что сам знал по-немецки, что – в немецко-русском словаре нашел, был с собой), потом – на португальский. Несколько слов помогли перевести на русский конголезцы, они в Союзе обучались на Ми-4, приехали в Луанду переучиваться на Ми-8, потом испугались, что их после переучивания на войну пошлют, и слиняли.

Так вот, здорово, когда перевел и сделал надписи на португальском и наклеил поверх русских надписей на блоках. Ангольцы всё понимают: «Балансу» (качание), «Жирасау» (вращение), «Тенсау алта» (высокое напряжение) и т.д. А потом кубинцы сказали: «Ты не прав, Александр, придут другие высотомеры, на них таких шильдиков не будет, а ты уедешь. Как они работать будут? Пусть русские надписи учат».

Понадобились планшетисты для командных пунктов, получил команду готовить группу. Не хотелось мне с планшетистами связываться, побузил малость перед начальством, да куда деваться. Потом даже интересно стало. Построил в ангаре класс планшетистов с настоящим планшетом и аудиторной доской, для чего в мастерской по моему чертежу раму сварили Два раза заставлял ее переделывать, рабочие были квалифицированные, но чертежи читать не умеют. А может, у них другой способ изображения сечений был? В конце концов скомандовал отрезать кронштейны, сделать новые, сам приложил их к раме. А теперь сваривай! Начальник мастерской пришел, посмотрел, как командую, посмотрел на чертеж, спросил, кто чертил, одобрительно кивнул и ушел.
Для тренировки сделал каждому по меленькому планшетику и готовил их, пока другие продолжали учить расчеты РЛС. Диктуешь проводку целей, они рисуют стеклографами на планшетиках, один (по очереди) – за большим планшетом. Так сам «насобачился», что потом по-португальски 8 или 10 целей считывал в минуту, а по-русски – 6.

Строевая подготовка.
Не любят ее в ПВО и не жалуют, и мы ей не занимались, однако ко дню ВВС и ПВО надо было пройти перед президентом и министром обороны. Поручили Генычу Арсентьеву. Он из наших бойцов выколачивал португальский строевой шаг с выбрасыванием колена и учил нашему, прусскому. Батальон РТВ на параде прошел хоть и не без огрехов, но лучше всех. А стойка «Вольно» у них лучше: ноги расставлены, руки за спиной, а не как у нас: один правую ногу согнул, другой – левую.

Стрелковая подготовка. Локаторщик тоже должен иметь навыки наземной обороны. Рассказали приемы обращения с АКМ, прицеливания и стрельбы. У наших солдат у всех были АКМ, хотя у кубинцев были и АК. Привезли на стрельбище. На исходный рубеж марш! Еще раз инструктаж. На огневой рубеж марш! Заряжай! Огонь! У кого пули поднимают фонтанчики пыли в районе мишени, у кого – в трех метрах от ствола. Плохой автомат, говорят (акаэме ишта малу). Заело нас. Так, говорим, у кого плохой акаэме – клади в сторону. Отстрелялись все. Ложимся с Дюбановым. Отстрелялись из «плохих» автоматов. Идем к мишеням. Успокаиваемся сами – нормально. Так что, автоматы плохие или стрелки? Смеются. Возвращаемся к машинам. Те, кто попал в мишень, несут их с гордостью как военный трофей.

Ремарка. Рассказывал об этом со смехом до тех пор, пока не увидел такую же стрельбу у наших офицеров. Это когда в академии надо было иметь разряд по любому виду спорта, все перепробовал, на полосе препятствий не пошло, слабак оказался, по гирям только на 3-й потянул, пошел на стрельбу. Упражнение из АКМ с 200 метров, стоя, с колена и лежа. Выполнил на 1-й разряд и был доволен. Так вот, тоже видел кое - у кого фонтанчики от пуль в нескольких метрах от ствола.

Физическая подготовка.
Не было ее. По многим причинам. Вот одна из них. Подойду издалека. Кино «15-летний капитан» все видели. Мы его тоже там крутили. По ходу действия титр идет «Ангола. Страна рабов». Кубинцы и наши хохочут. Так вот, есть фраза «Без сахара не было бы Бразилии, без Анголы не было бы сахара». Негодяй Негоро не зря в Анголе рабов добывал: физико-географические условия поимки и вывоза позволяли. Всех крепышей, как на плакате, где мускулистый негр разрывает цепи колониализма, повыловили. Щуплый солдат, в котором еле душа держится, всем, кто был в Анголе, знаком. Кувалдой приходилось самим махать, а лопату каждый из них выбирал поменьше, чайную, как мы говорили. Куда там физподготовка да еще при той кормежке. И вообще, тратить на нее время… Но в Программе, представленной в миссию, она была.

Политподготовка.
Иногда сверху шли указания про «политпросвещение», какой-то стенд был возле ангольской казармы, но никак это не задержалось в памяти, скорее всего из-за наличия отсутствия.
Были в Анголе и ретивые по политчасти, Главный как-то распекал кого-то из советников, вздумавших внедрять соцсоревнование. Пояснил, что мягко говоря, не созрели еще.

О становлении ФАПЛА и эмоционально-психологические наблюдения по вопросу отношения ангольцев к службе

Это некоторые аспекты темы советнической работы.
По четвергам у нас был «рыбный день», как мы его называли. Это информирование в миссии о текущей обстановке. Немного нас было в Луанде, поэтому собирали всех. В другие дни наш командир ездил каждое утро в миссию на совещание и привозил новости. Запомнилось такое. Спланировали большое наступление в районе Луэны или Менонге, результат: израсходовано 300 противотанковых гранат, ХХ патронов, YY снарядов, убито 2 унитовца. Главный метал громы и молнии в советников: вы хоть один там танк видели? В кого 300 гранат бросили? Чем занимались ваши подсоветные? (Была информация, что еще задолго до наступлений планы были известны той стороне. В утечке информации и сам убедился).

Командующие и прочие начальники были назначены в ФАПЛА по предыдущим заслугам, но они понятия не имеют – что такое Вооруженные Силы, подвластный ему вид Вооруженных Сил и род войск, подразделение, наконец. Чем ему заниматься, в чем содержание его деятельности по должности. Естественные болезни становления армии. Командующий FAPA-DAA имел звание команданте, а его зам по ПВО – первый лейтенант, это ниже, чем капитан. А капитан на базе был один. Говорили, что он капитана получил за то, что где-то саданул по самолету из гранатомета и попал. Сам команданте Димбондуа был как-то озабочен тем, что сосед украл у него поросенка. Узнав, он взял автомат и, выходя из кабинета, объявил: я ему, контрреволюционеру, сейчас покажу!. Какая уж тут организация службы, какое тыловое обеспечение солдата! Вот и разбредаются они кто куда, иных и месяц не видно.

Приехал к нам наконец советник комбата. Он же за отсутствием такового одновременно стал советником начальника РТВ. До этого он был в 62-м на Кубе, кое-что видел. В Союзе главным критерием (одним из) качества командира подразделения (а у нас в РТВ это отдельный батальон и отдельная рота, где командир отвечает за все) был «хозяйственность». Строит КП, казарму, свинарник, неважно, что – командир на высоте. Поэтому новый советник знал, что делать, перво-наперво организовал питание на территории батальона и строительство казармы на базе птицефермы (так говорили, что раньше на месте батальона птицеферма была, хотя перьев мы не видели). Всё. Зачем бойцу шляться по городу в поисках еды, если вот она. Можно и боевой подготовкой заняться. А ночью вот она, кровать с матрацем и даже подушкой.

Нет исторической психологии хозяина своей страны, нет исторических традиций армии (типа как у наших моряков «Умру, но флот не опозорю» или «Русские не сдаются» или «За родину, за…»). Для него главное – его ботинки. Приезжаю утром на позицию – часовой спит под манговым деревом, ботинки снял, автомат валяется. Забрал его автомат и ботинки, наблюдаю, что будет. Проснулся – бегает, чуть не плачет.
– «Qual e o problema?» (что за проблема?)
– Ботинки потерял (а что до автомата – не велика потеря).
– Часовому нельзя спать! А если УНИТА пойдет?
– Э, камарада совьетику, оттуда пойдет – там кубинский часовой, оттуда пойдет – там их двое.

Сидим возле нашей казармы, курим. Подходят два пацана, у одного на шее АКМ висит, туда-сюда стволом поводит. Один из нас (кто-то из ПМТО) быстро смекнул, попросил посмотреть. Предохранитель снят (переводчик огня в положении стрельбы очередью), патрон в патроннике. Давни этот пацан - и все. Забрал автомат, пацан в рев, ушли. Приводит солдата, хозяина автомата. Тут уже наши взяли переводчика, пошли разбираться с ангольским начальством. Оказывается, это часовой на въезде в базу. Оправдывается: он попросил, я и дал. Долго объясняли и начальству, и часовому, что могло произойти и вообще что такое часовой и как надо обращаться с оружием. Часовой сказал, что больше так не будет.

Прилетел президент А. Нету в Уамбо для встречи с президентом Гвинеи Биссау. А мы с кубинцами обеспечивали прикрытие с воздуха. Они – на истребителях, я- радиолокационное обеспечение. На аэродроме шум, переполох, встречающие, журналисты, строй женщин из ОМА (организация женщин Анголы), мы из здания аэропорта наблюдаем. Идет президентская охрана. Кубинцам говорю: ваши? Да что ты, это ангольцы. Бросьте, мучачос, я ж по лицам вижу, что кубинцы. Ладно, наши, только никому не говори.
А как догадался? Интуитивно. И те и те черные, форма ангольская, да только на лицах у них написано спокойное какое-то достоинство. Лицо не раба, пусть даже бывшего, а свободного человека. Когда это понимание дошло, стал сравнивать и постоянно находил подтверждение во внешнем виде и поведении тех и других. ДОСТОИНСТВО – вот главная черта солдата!. Позже, через много лет, наблюдал полное его отсутствие среди некоторых моих соотечественников – полковников и генералов.

Вот еще эпизод из области становления армейского порядка. Приехал уже году в 79-м или конце 78-го советник – тыловик из Одессы. Возмущается: рядом две столовые, кубинская и ангольская. Кубинцы пришли строем, быстро пообедали, все сыты, порядок. В ангольской налетела толпа, тянут в амбразуру банки, у кого что есть, повар им покидал рису, кому хватило – поели и разбрелись, кому не хватило – пошвыряли в повара свои банки и тоже разбрелись. Вот он и говорит своему подсоветному: видел, как кубинцы едят? Надо так же. Заставил закупить бачки, тарелки, ложки, заложили под контролем продукты в котел, приготовили, толпу построили – Заходи по одному! Отставить! Заходи по одному, шагом! Садись за столы! Крайний за столом – старший, раздать пищу! Отставить, всем поровну! Разложили по тарелкам из бачков, даже мяса досталось служивым, и, что поразительно, хватило всем и еще осталось. Поели – встать! Выходи строиться! Радостные и удовлетворенные бойцы выходят из столовой.
– Ну что, можно же, как у кубинцев?
– Нет слов, просто нет слов, камарада асессор!
Так дня три. День так на четвертый прибегает наш советник весь красный, голова трясется. Думал, запустил механизм и покатилось по накатанной дороге. Ан, нет! Бачков нет, тарелок нет, еды не хватает, смотри песню с начала.

Сам я при этом не присутствовал, но эмоциональные рассказы нашего тыловика как запомнились, так и легли, как сказали бы раньше, на бумагу.

Однажды в штабе FAPA/DAA, когда пришел к ним и сказал, что надо срочно подготовить какие-то данные (уж не помню, что именно, но срочно надо было – наше начальство из миссии в пожарном порядке запросило) мне была сказана классическая фраза, которую часто повторяю до сих пор. Ее надо в рамку золоченую поместить. Мне было сказано: хорошо, ЗАВТРА БУДЕМ ДУМАТЬ, КАК ЭТО БУДЕМ ДЕЛАТЬ. Теперь на работе, когда кто-то говорит, что надо срочно что-то сделать, отвечаю: «Как говорят у нас в Анголе, завтра будем думать, как это будем делать». Кто эту фразу слышит первый раз, задумываются и смотрят подозрительно-выжидающе: шутит или саботажник?

Как-то зампотех кубинского батальона Даниель Ортега сказал: «Знаешь, Александр, мы здесь поняли, почему ваши на нас в 60-е годы на Кубе так сердились».

Замечу, что когда наши ангольцы стали распределяться по подразделениям, жить среди кубинцев и нести службу с кубинцами, они привыкали к порядку и воинскому быту. Они просто стали жить тем порядком, который для кубинцев был привычным. В них происходила трансформация, превращение куколки в бабочку. И когда приезжал в те подразделения, видел, что что-то неуловимо новое в них появлялось во взгляде, поведении, просто в движениях. Спокойная уверенность. И ростки того самого достоинства. Вот такие эмоционально-психологические наблюдения. А может, мне просто показалось?

К концу нашего срока пребывания в Анголе приезжаешь в батальон – на въезде часовой у шлагбаума, честь отдает, построение идет без нашей участи (см. фото), дежурная смена стоит шеренгой отдельно у КП, готовится с кубинцами к разводу на боевое дежурство. Смотришь и думаешь: неужели это наяву?
Построение батальона РТВ, Луанда

Почитал на сайте Союза ветеранов Анголы воспоминания участников боевых действий в 80-е годы, с удовольствием нашел примеры умелых действий командиров-ангольцев. Значит, произошло становление, не впустую учили и воспитывали, и наши, и кубинцы.

Переводчики или надо ли учить языки и можно ли выучить языки

Раньше, когда был Советский Союз и понятие «Интернациональный долг», часто делился с офицерами собственным опытом по всем вопросам, языковому в том числе, потому что любой из собеседников мог «загреметь» куда-нибудь.

Для меня вопрос «Надо ли изучать язык страны пребывания?» не стоял. Он был сразу и окончательно решен в аэропорту по прибытии, когда подходит анголка и, показывая на мешки, только полученные из багажа, что-то говорит. А там литература, ее один товарищ набрал, кажется, в бронетанковом управлении, запаковал в мешки и сургучных печатей понаставил зачем-то. Эти печати и вызвали интерес. Мы прибыли тесной группой, друг другу помогали во всем, я и тащил эти мешки. Хорошо, подскочил переводчик из миссии или посольства, что-то сказал и уладил.

Переводчики были более чем дефицитом (все, кто был в Анголе, это прочувствовали). Кто не совсем в курсе: переводчики португальского в Союзе не были нужны. С кем имели дела? Фактически только с Бразилией. А тут после португальской революции и получения колониями независимости столько стран одновременно появилось! Где ж переводчиков на всех напасешься? В нашей группе ВВС и ПВО переводчик, помнится, сначала был вообще один, Леша. Потом из миссии к нам перевели Сашу. (Дешкульпе, камарадаш традутореш, фамилии склероз съел).
Потом были ребята из ВИИЯ, год проучились, младший лейтенант – и вперед. После Анголы – доучиваться. Была у них страшилка со стороны их начальства в виде референта Главного: «Будешь плохо себя вести – поедешь в Мары командиром взвода!». Жаль, их часто меняли почему-то.
О торопливости их подготовки – маленький штрих. Один парень по имени Женя (родом из Алма-Аты) по прибытии к нам напросился ко мне на занятие. Он до этого никогда не имел языковой практики, кроме как в ВИИЯ, и волновался – как же он будет переводить? Сидел в заднем ряду и слушал. После занятия радостно сказал: «Слушай, а я практически все понял, что ты говорил!».

Леша и Саша заканчивали Киевский университет, один из языков – испанский, их призвали на два года, переучили где-то на португальский – и в Анголу. Для меня это были образцы. Они при синхронном переводе повторяли даже жестикуляцию и интонации, их как будто и не было (был случайным свидетелем).
Нам, инструкторам и специалистам, их вообще не давали, только советникам по расписанию. Один только раз, когда советник зама командующего по ПВО был в отпуске, а я за него, дошла моя очередь. Саш – говорю – пошли в штаб. Отстань – говорит – ты и так знаешь язык. И все.
Кстати, как-то к нам на КП приехал зачем-то югославский генерал с ангольским командованием. Схема разговора была такой: югославский переводчик – с сербского на английский, наш (Саша) – с английского на португальский и попутно сбрасывает на русский. И в обратном порядке. Потом говорил, что устал как никогда. Надо ж было на ходу английский язык «развязать». Это когда долго не практикуешься, а надо говорить.

В общем, переводчиков нет вообще. А технику нам надо развертывать, ангольцев учить, да и вообще надо просто жить в этой стране. Как без языка? Хочешь жить – умей вертеться. В Москве купил карманные словари, но без специфической терминологии. Самые обиходные слова – в словаре или у переводчика. Записываешь в записную книжку и заучиваешь. Сначала с транслитерацией или транскрипцией, потом без нее. Скоро начали «фалярить». Кажется, Саша дал португальско-русский политехнический словарь. Ложишься спать – перед сном листаешь словарь, пока не наткнешься на нужное слово. Записал, заучил. Потом один из ребят из ВИИЯ увидел мою записную книжку, загорелся весь, взял на время и всю себе переписал. Он был очень добросовестным и старательным парнем, собирал по крупицам терминологию по авиации, радиолокации и пр.
В отпуске на Калининском проспекте наткнулся на русско-португальский политехнический словарь. Вот радость была! Купил два. Один, уезжая, переводчикам отдал, другой «исчез».

В общем, общались с ангольцами, занятия проводили, на базаре вообще без проблем. Был и такой неловкий случай из-за чрезмерного знания языка. В каптерке на КП, где рабочие складывали строительные материалы, рабочую одежку и прочее, полез я зачем-то в ящик, а там два ПЗРК с пусковыми механизмами. А в 30 метрах полоса, самолеты взлетают и садятся. Поехал доложил старшему. Что делать? Сообщить в миссию – наших же и накажут. Пошел Гришин к кубинцам, напрямую или через их командование дошло до их особистов. Прилетели на КП, начали ангольцев вызывать и опрашивать. Ангольцы не понимают пока в чем дело, меня спрашивают. А что им можно сказать? Брякнул типа сказал бы, да слов не знаю. А, хитрый камарада совьетику, то все слова знал, а теперь не знает. Неудобно.
Примечание. «Следствие» показало, что перед попыткой переворота на позиции должны были проводиться показательные занятия с руководством ФАПЛА по вопросам ПВО, вот и притащили разной техники поближе к нашим радарам, в том числе эти ПЗРК. После подавления переворота не до занятий было, так все и бросили. ЗУ-23-4, зенитку «Бофорс», еще что-то мы видели, а эти ПЗРК мимо нашего внимания прошли.

Еще некоторые аспекты лингвистики. Как-то Леша рассказал, что в переводе употребил какое-то слово, а анголец говорит, что у нас такого слова нет, на что ему было сказано, что теперь будет, и слово это значит то-то. С легкой Лешиной руки иногда шел на «изобретение» португальского языка. Возможно, переводчикам будет интересно. Есть в индикаторах радиолокаторов импульс подсвета развертки. Как его на плакате-схеме обозначить? В техдокументации на французском названо «синтонизасьон». Есть португальское слово «cintonisade» (синтонизади), что означает «чувствительность», а подсветка по своей сути – придание индикатору чувствительности во время прямого хода развертки. Следовательно, по принципу португальского словосложения «импульс подсветки» должно быть «имульсу да синтонизасао». Так и стало. Ангольцы сначала уточняли: может быть, синтонизаде? Нет, синтонизасао. Ага, так и усвоили.

Поскольку много работал с кубинцами, после первого же вылета на «войнушку» в Энрике-ди-Карвальо (или уже Сауримо?) начал лопотать немного по-испански, а концу срока даже лекции пробовал читать ангольским и кубинским офицерам, в частности, на тему «Организация оповещения о воздушной обстановке». Это уже когда на юге кубинцы развернули радиотехнический батальон и оттуда надо было выдавать воздушную обстановку на ЦКП (центральный командный пункт FAPA/DAA).

Основная сложность – склонение существительных в этих языках, где артикли не склоняются. А в Сауримо попал в начале мая 77-го, по-португальски–то за два месяца еще ничего не выучил, а тут мало того, что испанский, так они же говорят быстро и без пауз, почти ничего не улавливаешь, не то что понимать. Сауримо, на разведку запасной позицииКакие все-таки кубинцы замечательные люди! Вечером сижу, заходит кубинский техник Ми-8, здоровается. Мне сказали, что здесь находится советский товарищ, он испанского не знает. Сходи поговори с ним, чтобы не так скучно ему было. Я его потом эксплуатировал. Он мне в записную книжку писал спряжение глаголов с окончанием на «ар», «ир», «ер»: yo trabajo, tu trabajas и т.д. На фото он четвертый справа.
Про это кубинское произношение. Леша с Сашей говорили, что можно 5 лет учить испанский, приехать на Кубу и ничего не понимать. Сидит кто-то из них за обедом с группой жалезнодорожников-тепловозников. Старший вдруг спрашивает: «Кекемаху?» Когда один кубинец протянул ему стакан, то понял, что вопрос был «Кьен кьере мас хуго?» – кто хочет еще соку?
На базе ВВС был один кубинский подполковник, у него было такое произношение в нос, почти без согласных, что когда я вернулся из отпуска, неделю понадобилось, чтобы его снова начать понимать.
А для кубинцев, не бывших в союзе, произнести слово, начинающееся на две согласных, невозможно. Оператора Оральо долго учил произносить «стол» и «стул». Он говорил «эстол», «эстул».

Наговоришься в командировках с кубинцами, машинально в разговоре со своими сорвется типа «Ойе ме, чико!» Или отвечаешь «Ди ми, кандела».
После Анголы в академии учился, как было трудно поначалу на занятиях по немецкому! Пытаешься что-то сказать, а из головы испанский лезет. Преподаватель с трудом приучила говорить «Локхид», все говорил на кубинский манер «Лёхид». Сейчас, после 30 с лишним лет без практики, за ненадобностью почти все забыл.

До Анголы учил немецкий. Даже учился на платных заочных курсах в Москве на Большой Дорогомиловской. Пригодился в Анголе один раз: приносят ребята бумажку и просят перевести. Какие-то таблетки купили. А это оказались таблетки от головной боли для женщин во время месячных, если простые таблетки не помогают.

В заключение. Пришел к такому выводу: любой человек в младенческом возрасте способен освоить любой язык. С возрастом эта способность снижается или исчезает совсем. Некоторые наши товарищи, по большей части деды, как мы их называли, за два года осваивали только несколько слов и фраз, и те произносили с трудом. Считаю, что это не вина, а беда человека. Вина – если может, но не хочет. А лучше всех нас говорил Валера-Курок, спец по авиационному вооружению.

Ремарка. Пока писал эти строки, вспомнил фамилию переводчика по имени Саша. Нашел в интернете, кто он и где он, был рад и горд за нашего человека. Александр Николаевич Никоненко после Анголы пошел по дипломатической линии, был послом в Латинской Америке, а Указом Президента Украины от 6 июля 2010 года назначен Чрезвычайным и полномочным Послом в Республике Португалия.

А фамилия Леши - Родионов. Спасибо С. Головизнину за подсказку.

Как я отмечал 23 февраля 1978 года
или еще один эпизод нашей деятельности в Анголе

Прилетели числа двадцатого с группой кубинских офицеров, в том числе штурманом по имени Андрес, в Менонге. Бросили вещи в ангаре, ждем прибытия каравана, в составе которого идет РЛС П-12. Караван задержался, есть практически нечего, но кубинские солдаты не скучают, безо всякой команды наводят порядок в ангаре, где все разместились на постой. Вымели мусор, собрали пустые бутылки, закопали их в землю донышками кверху, изобразив контур острова Куба. Никто не ноет.
По радио приняли сообщение о том, что караван попал в засаду. Из импровизированного КП выбегает командир, подполковник Лачиондо, сообщает всем об этом и объявляет, что Ми-8 вылетает на поддержку, нужны добровольцы. Кубинские солдаты дружно выбежали к вертолету. Отобрали несколько человек, вертолет улетел.

На аэродроме вообще и в ангаре в частности нет света. Холодновато, ночью часовые выставляются в наших солдатских ватниках. Спать тоже не жарко. В изголовье ставятся две палки, на них набрасывается москитеро – противокомарная сетка из марли, другая сторона заправляется в ногах под матрац, лежащий на полу. Марля относительно плотная, в жару под ней тяжело, а тут надышишь – спать теплее.
Ремарка. Холодно было, точно помню эти ватники и даже ватные штаны, но ведь февраль – лето. Может быть, это было там же, но когда второй раз «работал» в Менонге?

Ладно, идем дальше. Кубинский электрик все никак не найдет причину отсутствия света, что-то говорили про диверсию. Пришел караван, с РЛС приехали операторы, подшучивают над Оральо, который выпустил в лес весь рожок во время нападения на караван, спрашивают, в кого это он стрелял. Развернули станцию, завел агрегат, проверил станцию, погонял, чтобы аккумуляторы, простоявшие в Уамбо, зарядились и не подвели в ответственный момент. Побрился наконец-то.
Кубинцы на позиции выложили из мешков с землей стрелковые ячейки для наземной обороны, окопы выкопали.
На фото Андрес (в белой майке) начинает рыть окоп, стремясь успеть до надвигающейся грозы. Он только с появлением локаторов в Анголе снова стал штурманом, а до нашего приезда в пехоте служил, всякого повидал и понюхал, знал, что в обороне главное – не только кухня.
Как-то вечером отхожу от станции по нужде, Андрес мне: куда пошел? Надо, говорю. Туда, к кустам (их на фото видно), не ходи, могут быть мины. Иди туда, да автомат возьми. Сижу с автоматом, смотрю на звезды, смех разбирает. Возвращаюсь и вижу, что Андрес сидит за бруствером и свой АК на лес направил. Задело слегка самолюбие. Слушай, говорю, я тоже военный, тоже офицер и мы с тобой в одном звании. Что ты со мной как с дитём обращаешься? А он мне почти жалобным голосом: Александр, я тебя прошу, будь осторожен, не лезь куда попало. Командир сказал, если что с тобой случится, он мне голову оторвет. Если есть такая материальная вещь, как окопное братство, то Андрес – мой окопный брат.
А еще Андрес попросил поменьше по-русски говорить, особенно в присутствии «местных».

Так вот, света все нет. Предложил электрику запитаться по временной схеме от агрегата РЛС, в комплекте которой их два и частоту дают 50 Гц. Объяснил, что у нас линейное напряжение 220В, нужно отключить входные цепи, одну фазу посадить на корпус, две других – на те фазы проводки, что питают самое важное. Тот не соглашался (или плохо объяснял), пока не объяснил ему уже через штурмана, что у генератора изолированная нейтраль, все будет нормально. Подогнали агрегат к ангару, подключили, свет есть, все хорошо, но через день командир запретил использовать агрегат для бытовых нужд. Вечерами стало скучно, только видно, как вдоль полосы горят с копотью керосинки, обозначая БТРу, который развозил караул и прикрывал его своим бортом со стороны леса, то место, где надо сменять часового.

Авиация совершала эпизодические вылеты, то самостоятельно на штурмовку-бомбежку, то по вызову. По индикатору РЛС – куда-то на северо-восток, километров 70-100. Тогда и увидел Ан-26 в качестве бомбардировщика. С каждой стороны борта на пилонах подвешиваются по две бомбы.
Как-то начальник разведки по фамилии Вальенти показал мне карту разведданных с нанесенными базами УНИТА. Здесь у них аэродром, здесь склады, здесь лагерь, там даже свои пионеры есть. Спрашиваю его: если вы все знаете, то почему бы их не уничтожить? Он отвечает, что ангольцы просят об этом, но там женщины и дети, а мы с детьми не воюем. Я указал на одну базу, зачеркнутую красным карандашом, и спросил, что это значит. Он мне ответил: а ты помнишь, как вчера Ан-26 летали на бомбежку? Это они, их работа.
Про нестандартное использование Ан-26 надо добавить, что со слов кубинцев бомбы загружались и внутрь, побольше, чем четыре штуки. У Ан-26 в пол встроен транспортер для погрузки-выгрузки и десантирования техники в виде двух лент гусеничного типа. На этот транспортер укладывались бомбы и каким-то образом фиксировались. При подходе к цели в хвостовой части фюзеляжа открывалась рампа и убиралась под фюзеляж. Транспортер двигался и выбрасывал бомбы, из которых как-то выдергивалась предохранительная чека на тросике. Еще рассказывали, что в Ан-26 устанавливалась зенитная установка ЗУ-23 и стреляла «в зад».

23 февраля с утра кубинцы и ангольцы начали наступление. Нарвались на засаду, вызвали авиационную поддержку. Всё, что имели Ми-8 – это 4 кассеты с НУРCами и стрелки в окна на обе стороны. Для связи с землей на Ми-8 были радиостанции Р-109, которыми принимались с земли целеуказания. Кубинские летчики в нарушение всяких инструкций для большей точности пускали НУРСы с малой высоты и малых дистанций, превращаясь в живую мишень. Прилетали с пробоинами и потерями. То правому летчику ногу прошьет, насквозь снизу всю кабину прошла пуля, то солдату в шею. С начала гражданской войны унитовцы как огня боялись авиации, достаточно было иногда демонстрационного полета над саванной, чтобы попрятались или отступили, потом огрызаться стали. (Рассказывали случай года 76-го, когда из-за погоды авиация не могла поддержать переправу, оказалось достаточно полетать в облаках).
Кубинцы говорили, что на Кубе есть Ми-17, тот же Ми-8, но с бронированным днищем и крупнокалиберным пулеметом впереди, а тут Ми-8 – что бумажка, простреливается легко. Техник потом выносил шикарный набор всевозможных инструментов, накладывал на пробоины заплатки, пневматической дрелькой обсверливал вокруг и пневматическим же инструментом клепал.
Лопасти главного винта у Ми-8 внутри имеют сотовую конструкцию для прочности, с поддувом и контролем давления. При повреждении идет сигнализация. Если была пробита одна лопасть, менялся весь комплект. Потом из них кубинцы делали удобные скамейки. Один раз был пробит редуктор, прилетали из Луанды менять наши гражданские спецы. Корячились под потолком в ангаре. После замены сказали мне, что ребятам крупно повезло: пару сантиметров бы ниже – выгнало бы масло и назад не вернулись бы.

Вернемся к наступлению 23-го. К обеду начали вывозить на аэродром раненых и груз 200. Нарвался на мину БТР старого типа, такой угловатый, похоже, на базе шасси ЗИЛ-157. Их киношники в фильмах про войну всегда снимали за немецкие. Мина была установлена по китайской технологии, говорили, их инструкторы научили унитовцев. Под мину закладывается фугас для усиления. Эффект страшный. А миноискателей нет, только проволочные щупы.
Привезли на носилках накрытое тело, что осталось от солдата этого БТР, и сгоревшие АК со вздувшимися рожками от взрывавшихся патронов. Все это стоит сбоку от ангара. Штурман Андрес говорит: пошли посмотрим. Отказываюсь, нездоровое это какое-то любопытство. Он начинает поддразнивать: а, боишься! Поплелся за ним. Только подошли, выскочил капитан, отвел Андреса в сторону и видно, что вздрючил. Как потом рассказал Андрес, главная его вина была в том, что если вдруг советский товарищ увидит труп и ему станет плохо, какой пример будет для их солдат!

Вечером говорю штурману: слушай, у нас сегодня праздник. Да, знаю, конечно, 60 лет Советской Армии. Продолжаю: у меня есть с собой бутылка коньяку (припас «Наполеон» от Совиспана), удобно ли будет, если мы отметим праздник, все-таки сегодня ваши погибли. Нормально, говорит, война есть война. Давай свой коньяк. Вечером собрались все кубинские офицеры, досталось понемногу, однако не это главное. В годах уже негр-капитан, с которым и в других местах быть приходилось, такую речь сказал! Всех, особенно советского товарища, поздравляю с праздником. Мы сегодня на этой войне за свободу ангольского народа счастливы, что среди нас находится советский товарищ, с которого мы берем пример (это они, тертые мужики, с меня, практически мальчишки, пример берут!). Ну, и дальше. Сегодня от таких слов прослезился бы, наверное.

Вот так я отмечал 60-летие Советской Армии.

После подобных «командировок» возвращаешься в Луанду, а там у людей совершенно другие заботы, кажущиеся настолько ничтожными! «Ты почему уехал на «Волге»? Я не смог жену на базар свозить, как обещал!» Там война, люди гибнут, а тут тишь и гладь, жизнь веселая, как на другой планете. Наверное, такое же ощущали те, кто возвращался со всяких «горячих точек».

Приезжают к нам на базу саперы на УАЗике, разыскивают по городу свое имущество, не попало ли случайно к нам. Радостно рассказывают, что УАЗик их – миноискатель. Они с него оборудование сняли и ездят как на личном автомобиле. Вспомнил я того погибшего солдата в Менонге и захотелось мне их убить.

Все время спрашиваю себя – почему нет ни одной фотографии с тех военных событий, кроме единственной с рытьем окопов, почему ничего не снимал? И не могу вспомнить причину.

Чтобы не заканчивать на совсем уж негативе, маленький эпизод из тех событий. Забыл я в Луанде из своего походного набора кипятильничек. Кантимплору, подарок кубинцев, (фляжка, вставленная в котелок, подвешиваются в чехле на поясной ремень) взял, кофе растворимый и сахар взял, а воду вскипятить нечем. Попросил Андреса взять у солдат или офицеров, если есть, пару старых лезвий для безопаски. Удивляется: зачем? Давай, говорю, увидишь. Принес. Сделал из них кипятильник: промыл, прикрутил провода из ЗИПа станции, проложил сухими былинками, скрутил нитками. Лучше всего спички без головок использовать, но в табачное довольствие, которое выдавали и мне, входили кубинские спички, сделанные из пропитанной чем-то типа парафина бумаги. Горят хорошо, но сюда не годятся.
Налил в кантимплору воды, завел агрегат, вскипятил, попили кофе. Операторы тут же взяли самодельный кипятильник и убежали всем показывать, что придумал совьетико.

Почему я не участник боевых действий

Во-первых, был ли я в Анголе вообще?
На каждого офицера заведено два личных дела. Когда постановлением Кабинета Министров Украины от 8.02.94 г был утвержден перечень государств и периодов боевых действий на их территории, а до этого еще постановлением Совмина СССР, поинтересовался в отделе кадров, означает ли это получение статуса участника боевых действий. В одном личном деле не было ни слова, как будто эти два года меня не существовало. И только когда сказал, что звание капитана-то мне присвоено в десятке и показал красную печать в удостоверении личности, достали второе дело и нашли запись о том, что находился в распоряжении в/ч 44708.
И что самое постыдное. Перед отъездом из Анголы мне было предложено самому набросать рыбу характеристики. Написал как было: принимал участие, проводил, осуществлял, обеспечивал, разрабатывал и т.д. А в личном деле зашита характеристика на полстранички, из которой следовало, что едва ли не основное, чем я там занимался – участвовал в художественной самодеятельности! А меня только попытались посадить за барабан самодеятельного ВИА, когда уехал ударник, но через неделю отстранили: на медленных мелодиях в такт не попадал. Кадровик ужо похихикал надо мной.

Догадываюсь, кто ту характеристику написал вместо моей рыбы, сам он мне обещал, что, если не буду к нему с должным почтением относиться, то он уж характеристику на меня напишет!

Как мне подсказали, в Киеве в Министерстве обороны была создана комиссия по определению статуса «участник – не участник». Позвонил. Получи – сказали - справку о пребывании в Анголе в архиве в Подольске. Написали запрос: просим подтвердить ФАКТ ПРЕБЫВАНИЯ (выделено мной специально). Получили ответ: ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ПОДТВЕРЖДЕНИЙ УЧАСТИЯ В БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ НЕТ, НА ПОЛОЖЕННЫЕ ЛЬГОТЫ ПРАВ НЕ ИМЕЕТ. Позвонил в Киев. Приезжай, говорят, доказывай свое участие. В общем, плюнул я на это дело. Чем подтверждать? Рассказами о том, как старший группы устно отправлял: собирайся, завтра летишь с кубинцами?

Особенно достает, когда «знающие» товарищи начинают мне же доказывать, что я участник, на интернет кивать и укорять в бездействии.

Зато есть у меня одна награда. Felicitacion – документ типа благодарственного письма от начальника радиотехнических войск Кубы. Когда поработал в группе офицеров, прибывших с ним в Анголу, вместе полетали – поездили по ротам вновь созданного батальона, знавшие меня давно кубинцы порассказали ему, кто я такой и в каких делах «замешан» (они сами говорили, что расспрашивал). По возвращении в Луанду эту Felicitacion он и вручил, удивив моего начальника. Учитывая мое отношение к кубинцам, считаю это лучшей наградой. Оригинал можно посмотреть здесь.
А вот перевод, сделанный переводчиком бюро переводов научно-организационного отдела Харьковского военного университета (он учился на Кубе):

Луанда, 15 декабря 1978 г.
«Год XI фестиваля»
Капитану Александру Маляренко
С приветом. (Felicitacion)

С уважением передаем Вам нашу признательность и удовлетворение за самоотверженный вклад в дело организации защиты и обороны южного района территории Анголы с чувством интернационального долга, присущим Советским Вооруженным Силам и Советскому народу, который требовал от Вас постоянно находиться на боевых позициях радиотехнических войск в этом районе. Примите наш горячий привет от имени Вице-министра ПВО Кубы и от меня лично.
С революционным приветом
Родина или смерть
Мы победим

Заместитель командующего ПВО
по радиотехническим войскам
полковник
Фернандо Томассевич Марино

Из сайта СВА узнал, что Томассевич потом стал генералом.

Что я вынес из Анголы

Во-первых, опыт. Не каждому достается поучаствовать в строительстве Вооруженных Сил с нуля. Да и понюхать реальную боевую обстановку, хотя бы в ограниченном виде, военному человеку всегда полезно. К сожалению, этот опыт потом практически не пригодился, ни мне, ни кому-то еще.
Подумав и перечитав не раз, дописываю: нет, нельзя так уж категорично. После Анголы благодаря тому опыту я уже другой человек был.

Во-вторых, некоторые жизненные мудрости:
Никакое знание не бывает лишним. Комментарии, думаю, не нужны.

Чтобы узнать, чего стоит военный – сними с него форму. Есть авторитет власти, а есть власть авторитета. Если знал человек свое дело, он каким был, таким авторитетным и останется. А если брал раньше горлом и погонами, довольно жалко выглядит, хотя и пытается еще гонор проявлять, а то и требовать от младших того, в чем для себя можно и поблажку сделать. Как-то в Луанде сказал Самвелу, что, мягко говоря, не люблю я их, таких, за что он пару раз меня укорил. Став, однако, сам полковником, отношения к таким не изменил и любви к ним не добавилось.

Хочешь, чтобы дело было сделано – поручи капитану. Ну, плюс-минус одно звание. Молодежь еще ничего не знает и не умеет или по-глупому рисковы, а «старики» мудры, но слишком осторожны. Став полковником, свое мнение не изменил. Сегодня не уверен, что это верно.

Не жди помощи – выкручивайся, как можешь. Но комментс, как говорится.

И, наконец, о роли Анголы в судьбе. Не вдаваясь в детали и зигзаги военной судьбы, могу сказать, что не поехал бы в Анголу – так и захирел бы скорее всего где-то и никогда до полковника с ученой степенью и званием не дослужился бы. Говорят, бог не управляет судьбой человека. Он лишь дает шанс, а там - как сможет человек этим шансом воспользоваться.

ГАЛЕРЕЯ

Ангола 1977 - 1979
Луанда

Лубанго

Мосамедиш

Сауримо

Уамбо

Другие места

Сувениры и др.

© Александр Маляренко, 2010