Александр Маляренко

АНГОЛЬСКИЙ ВИНЕГРЕТ

Записки инструктора РТВ в Анголе

Начало или вместо предисловия

Ч 1. На пути в Анголу

Ч 2. Работа или чем мы занимались в Анголе

Ч 3. Наш быт

Ч 4. Ангольский винегрет
Писать мемуары всяк может, поскольку никто не обязан их читать

А. Герцен

АНГОЛЬСКИЙ ВИНЕГРЕТ

ЧАСТЬ 3. НАШ БЫТ

Кроме работы, для выполнения которой нас и посылали в Анголу, и которая описана во 2-й части, была просто жизнь, с ее радостями и огорчениями, бытовыми проблемами и праздниками, заботами о пропитании и средствами для пропитания и обеспечения других запросов. Вот эти бытовые вопросы и описаны в этой части.

Жилье и жилищные условия
Питание вообще и добывание продуктов в частности
Совиспан и Внешпосылторг
Москва-400 или почта – наша радость и отчаяние
Деньги и почтовые марки
Пить или не пить – вот в чем вопрос
Кино, концерты и другие развлечения
Болячки и медицина
Наши, кубинские и ангольские праздники
Чем заняться в свободное время
Про кобру, мурену, и всякую вредную энтмофауну

Жилье и жилищные условия

Пока численность группы ВВС и ПВО была небольшой, проблем с жильем не было. Холостяки (истинные холостяки и бессемейные) жили в бывшей португальской казарме на базе ВВС, кое-кто и в дом рядом с базой перебрался, пока место было. Дом наш (он на фото) был не совсем наш, потому что разделяли его с ангольцами. Левый подъезд – наш, правый – ангольский. Дом по нашим меркам пятиэтажный, по местным – четырехэтажный. В нашей половине работало все, за исключением лифта. И входная стеклянная дверь целая, и домофон работал. Им я сам иногда пользовался как телефоном, когда жил на первом этаже. Выйдешь за дверь, нажмешь вызов нужной квартиры – и к себе, берешь трубку и разговариваешь. Удобный продукт цивилизации, вот только детвора ангольская донимала. Придут, понажимают все кнопки, наши женщины трубки похватают, алёкают, ничего не поймут, а эти забавляются.

В подъезде под лестницей был бетонный резервуар, в который водопроводная вода текла самотеком. Насос, управляемый датчиком давления, подавал воду на этажи. Задача дежурного из жильцов была утром включить насос и вечером выключить. Не раз бывало так, что из-за перебоев в городской сети в резервуаре не было воды. Утром дежурный включил насос, но датчик уровня не дает ему включиться. Женщины встали, краны открыли, убедились, что воды нет, но не все краны закрыли, кто-нибудь да оставит открытым. Уехали на пляж, в это время пошла вода. Приезжаем – по лестнице сверху из чьей-то квартиры с шумом течет река.

Паркет в квартирах был из разных сортов красного и не совсем красного дерева. Паркет был такого качества, что из залитой водой квартиры вниз не просачивалось ни капли. Вздыбленным был только паркет в одной из квартир на первом этаже, но таким он по неведомой причине был еще до нашего вселения. Оконные рамы и двери тоже были из красного дерева (в Анголе даже пивные ящики были из красного дерева), двери, например, в ванную были настолько плотно подогнаны, что когда я сам устроил однажды потоп на кухне и в квартире стояло несколько сантиметров воды, она никуда не уходила и когда открыл дверь в ванную, ухнула туда водопадом и ушла в сток. Осталось только протереть остатки воды. Некоторые наши граждане и уборку в квартире так делали: разольют по полу воду, а потом выгонят ее в ванную или на балкон шваброй с полосой резины с одного боку.

Кухни были оборудованы еще строителями: навесные шкафчики, разделочный длинный стол под шкафчиками, газовая печка, стиралка и газовая колонка, которая давала почти кипяток на кухне и до ванной доходила очень горячая вода. Как приятно было, вернувшись зимой с пляжа, погреться в горячей ванне!
Газ был в больших тяжеленных баллонах, сами ездили их менять.

С кондиционерами нам повезло: ангольский тыловик привез из Лобиту десятка два новых японских кондиционеров, которые мы устанавливали в спальных комнатах сами, прорубив дыры в стенах, благо, что кирпичи там ячеисто-пустотелые. Эти кондиционеры на фото видно.

Мебель приобреталась помаленьку по заявкам (рикизисау) ангольского штаба в мастерских в городе. На базе в столярной мастерской делали мебель из красного дерева, но не для нас. Покрытая лаком, она смотрелась великолепно. Один раз зачем-то мы завезли им досок, приходит через некоторое время к нам старший, типа мастера, и спрашивает, что делать с остатками. Наш командир Гришин Г.А. говорит: забирайте себе. Тот не понимает, как это забирайте? Пусть камарада шефе советику бумагу на то напишет, на что Гришин сказал: вот еще, буду я писать! Тогда я, будучи дежурным и потому переводчиком при этом разговоре, растолковал этому столяру, что доски он может взять и делать с ними что хочет безо всякого письменного дозволения. Он, видимо, проникся ко мне уважением, что я такой сложный вопрос разрешил, потому что доверял потом работать в его столярной мастерской, где, пользуясь их станками, я делал сам себе книжную полку из одной из тех досок, еще что-то. Кстати сказать, доска эта была какого-то дерева розового цвета, плотная, аж звенела, а когда на торцевальном станке обрабатывал срезы, аж дымилась, но поддавалась с трудом.

С мебелью помогали кубинцы, особенно поначалу, когда у нас ничего не было. Я и в дом-то переселился только когда кровать появилась. По ночам из ее внутренностей слышались шорохи, а утром из-под нее выметал горки опилок: какой-то древоточец ее старательно ел.
Когда пришло время уезжать из Анголы, собрали то, что кубинцы нам дали чисто на межличностной основе, чтобы вернуть. Тыловик наш, приехавший недавно и еще не знающий этих отношений (а может, по натуре своей), поднял крик: не отдам! Дошло до скандала, пришлось Гришину кое-кого утихомиривать.

Самое неприятное – вывоз из-под мусоропровода мусора, который быстро разлагался на жаре и, как писали Ильф и Петров про носки своего героя, воздуха не озонировал.

В бывшей португальской казарме на базе ВВС было и жилье, и столовая поначалу, и штаб, и так называемая ленинская комната, и оружейка в одной из жилых комнат. Окна – из рифленого армированного стекла. Вечером включишь свет в комнате – снаружи всякие насекомые на свет летят, за ними гекконы охотятся. за рифленым стеклом они почти не различимы, только видно, как босые ступни бегают.
Кондиционеры там тоже были, хоть и старенькие, но работали.

У входа в казарму несли дежурство. Вся задача дежурного – сидеть за столом и отвечать на звонки. Телефон был параллельным с телефоном ангольского штаба и, похоже, кубинским, потому что когда трубка не была как следует положена на аппарат, пришел кубинский связист, положил трубку и сказал, что у них телефон не работает. По телефону в большинстве случаев, когда звонили наши, задавали два вопроса: «Куда завтра летит самолет?» (или не летит ли завтра самолет туда-то) и «Какой у вас сегодня фильм?». На первый вопрос со временем запретили отвечать, кубинцы настойчиво попросили: подозрительно часто стали обстреливать самолеты, как будто их ждали на аэродроме назначения. Вот тут начались конфликты, в частности, в мое дежурство задает позвонивший такой вопрос. Отвечаю, как инструктировали, что на такие вопросы не отвечаем, если нужна информация – приезжайте лично. А в трубке крик: я полковник такой-то (звания произносить вообще было запрещено) из советской военной миссии, сейчас же представьтесь как положено и отвечайте на вопрос. Пытаюсь объяснить, что информация о планируемых полетах сейчас по телефону не доводится, невидимый собеседник на том конце провода начинает угрожать. Пожаловался Гришину, он разозлился, сел в машину и поехал в миссию. Видимо, решил этот вопрос, потому что больше таких вопросов и реализации угроз не было.

С этим телефоном в первое мое дежурство курьез был. Звонок, поднимаю трубку, а там женский голос: «Иштоу! Иштоу!» ("Я тут", типа «Алё» или "Слушаю" по-португальски, как узнал потом). Брошу трубку – опять звонок и опять «Иштоу». Гришину надоела эта трезвонь, выходит из штабной комнаты и сердито спрашивает: «Чего на телефон не отвечаешь?». Объясняю, что там никого, только «Иштоу». Тогда Гришин дождался следующего звонка, поднял трубку, сказал «Алё», отдал трубку мне: «На, разговаривай!». Оказалось, что это секретутка (или кто она там?) в ангольском штабе поднимала параллельную трубку, а наш звонивший молчал, слыша только ее «Иштоу».

Ремарка. В мое дежурство в Луанде была самая высокая температура воздуха – 36 градусов. Поскольку жил тогда в казарме, время от времени забегал в свою комнату с кондиционером охладиться. Я вырос под Алма-Атой, мне и за 40 градусов не в новинку, и в Анголе мало потел, если кувалдой не махал, но тут, видно, влажность от океана сказывалась.

Наш человек, слетавший по авиационным делам в Браззавиль, говорил, что там нашим людям жилось похуже: кондиционеров у них не было.

Питание вообще и добывание продуктов в частности

Тема «Ангольская книга о вкусной и здоровой пище» сайта Союза ветеранов Анголы - это скорее о кубинской книге (насчет вкусности). Кубинскую кухню, даже самую простую, вспоминаю с удовольствием. Лучше всего было, когда обеспечивал работу кубинских летчиков и жил с ними. Да и не с летчиками отлично. Сел за стол в обед – тебе сразу бутылку холодной воды. Попил, остыл, далее уже обед, разные варианты, но все очень вкусно, со специями. Как вариант – поднос с разными углублениями, в которых в строгом порядке рис, фасоль, мясо, дульсе (сладкое), скорее всего, варенье из папайи. Иногда в рис при варке добавлялось что-то, что придавало ему лимонный цвет и назывался он «аррос амарийо» (желтый рис).
Пообедал – рядом стол с кофе, маленькие алюминиевые чашечки на 1-2 глотка. Как готовят кофе – отдельная песня, можно здесь посмотреть, очень крепкий и сладкий, но понемногу. Глотнул – и пошел. Сидишь, работаешь с кубинскими офицерами над документами – каждые примерно полчаса солдат обносит чашечками с кофе. Глотнул – и дальше работаешь. Привычка сохранилась до сих пор. Заваришь чашку кофе – и тянешь ее по глотку полчаса-час.
В ротах бывало, конечно, и попроще, типа рис с вареным бананом или маниокой, про которую у кубинцев есть поговорка, аналог нашего «На безрыбье и рак – рыба». Звучит она так: «Но ай пан – комимос юкка» (на бесхлебье и маниока – хлеб).
Ужин такой же обильный, как и обед. Вот что не очень нравилось, так это завтраки. Если с летчиками – разрезанная вдоль булочка, проложенная волокнами мяса со специями и чоколече – напиток вроде густо разведенного кипятком какао со сгущенкой, слишком сладкий. Булочка – хорошо, а от чоколече полчаса нехорошо внутри, так и не привык. Если не с летчиками – только наша солдатская эмалированная кружка с чоколече до обеда.

«Женатики» наши питались сами, как могли, что могли добыть. Бывало совсем туго, уезжающие в отпуск отдавали остающимся остатки продовольственных запасов. Однажды в порту в ожидании выгрузки нашей техники бродили мы по берегу и наткнулись на несколько распоротых и брошенных мешков с мукой, в одном из которых в муку почему-то сверху был подмешан рис. Забросили эти мешки в кузов нашего ГАЗ-66, радость наших женщин была безмерной, просеяли и пустили в дело.
Рядом с нашим домом был ангольский кооперативный магазин, куда очень редко привозили мясо и собиралась огромная очередь. Нам туда не рекомендовали ходить. Леша-переводчик, попавший туда однажды, рассказывал, что там мясо тщательно срезали, а кости выбрасывали. Он пытался ангольцам сказать, что в условиях дефицита еды это не рационально: кости дают хороший навар, да и трубчатые кости содержат питательный мозг. Его просто не поняли, о чем он.
Леша же рассказывал, вернувшись из отпуска, что он накупил в Киеве полный дипломат колбасы. На таможне попросили открыть, спрашивают, знает ли он, что нельзя продукты возить. Знаю – отвечает сердито Леша - а что я там буду есть, когда прилечу? Ладно, иди. Вообще летящих в Анголу и назад в то время редко досматривали, но жена одного из наших нарвалась. У нее изъяли продукты, набранные по распоряжению мужа, в том числе сало, о чем они больше всего сокрушались. Надо сказать, что настоящее украинское сало пошло бы там за милую душу.
Отвлекусь. Недавно по ТВ космонавт Гречко рассказывал, что ему в космос хотели сало послать, но ставший начальником Леонов не пропустил: не прошло санитарный контроль. А когда Гречко вернулся и спросил, где сало, Леонов признался, что съели.
Про поставку продуктов из Союза и Канар ниже разговор будет, это отдельная тема.

Авиации в Луанде жилось легче всего. Во-первых, в пекарне кубинцы пекли булочки, для своих летчиков и на нашу долю. Иногда мы в порядке компенсации отдавали им муку, добытую где-то, чаще ели хлеб за их счет. Опять же авиация в своих руках, «Мой ишак, хочу – еду, хочу – стою», как говорил один мой знакомый из Казахстана. Гоняли иногда Ан-12 на юга – в Уамбо или Лубанго – за мясом, овощами. Случай, когда добывать продукты довелось мне, описан здесь.
Ремарка. Узнал из сайта СВА, что грузовая кабина Ан-12 не герметична, однако мы там летали, загоняли, в частности, в него фургон УАЗ, в котором можно было на лавочках вздремнуть в полете. Может быть, они достаточно низко летали?
Оттуда же, с юга, привозили растворимый кофе «Жинга», впервые тогда увидели гранулированный растворимый кофе, хороший, кстати, кофе. Его продавали в стеклянных банках разной емкости. Банки были французские, из стекла, не лопавшегося даже от кипятка, одна до сих пор дома на кухне стоит. Потом поставка банок прекратилась и «Жинга» практически исчезла. Говорили, что ее производят, но за неимением стеклянной тары расфасовывают в полиэтиленовые мешки и куда-то девают.

Из овощей в Луанде были в основном помидоры, реже - капуста. За помидорами ходили или ездили на импровизированный базарчик недалеко от дома, где на земле, как на наших стихийных рынках, лежали помидоры и вяленая рыба, наполнявшая базарчик вонью и служившая приманкой тучам мух.

Когда не было картошки (а ее почти никогда не было), Ширингин, почему-то один, ездил куда-то за город на плантацию и выменивал одежду, обувь, сигареты на бананы. Пока гроздья бананов, валявшихся под кроватью, были зелеными, их жарили как картошку. Главное было аккуратно почистить шкуру, потому что сок, попавший на одежду, ничем не отстирывался. Поспевавшие бананы просто съедали, но до желтого цвета, какой сейчас можно увидеть в любом магазине, они не доходили, шкура загнивала и чернела.
Жарить бананы кубинцы научили двумя способами. Первый – режутся на пластинки поперек и жарятся как обычная картошка (да и вкус практически такой же, поскольку у зеленых бананов крахмал еще не преобразовался в сахар). Второй – режутся на кусочки сантиметра четыре, слегка обжариваются, чтобы размягчились, после чего сплющиваются и дожариваются. При работе и жизни с кубинцами такие бананы иногда ели за хлеб. Кубинцы знали, что люблю бананы по второму варианту, и специально их заказывали повару.

К слову, о картошке. Меня спасало то, что никогда не страдал от ее отсутствия и рис ел спокойно, особенно у кубинцев или когда сами варили. Это приехавший тыловик, когда сел первый раз за стол в ПМТО, сразу же попросил матроса заменить рис на картошку. Тот говорит: нет картошки. Как это нет, принеси, не могу я этот рис есть. Сердиться начал. Еле втолковали ему все присутствующие, что в Луанде картошка большой дефицит и что в Анголе едят то, что в наличии, а не то, что хочется.
Кое-кто из наших говорил, что по возвращении домой даже смотреть на рис не будет. А я и сейчас его ем, даже с удовольствием, тем более, что сейчас длинный рис, не склеивающийся при варке, купить не проблема.

Говорили, что хуже всего в Луанде жилось морякам. Мы иногда даже рыбу добывали у наших рыбаков, ловивших ее на СРТМ (средний рыболовный траулер-морозильщик, встречал такие раньше на Курилах). До моего приезда в Анголу, рассказывали, договорились наши ребята с рыбаками, тайком вышли с ними в море, поработали денек палубными матросами, за что получили рыбой. Часть съели, часть закоптили и угостили начальство в миссии. Потом бедных моряков долго укоряли: вон летчики рыбу едят и других угощают, а вы на рыбе сидите и без рыбы!

Холостякам то разрешали питаться самостоятельно, то запрещали, чтобы не экономили на желудке и не паразитировали на кубинцах. Все холостяки питались в Луанде в столовой в миссии. Вот нашел в гостевой книге сайта СВА отзыв о столовой: «Следует сказать, что в военной миссии была и своя столовая, в которой готовили неплохо, но однообразно, без кулинарных изысков, да и цены там кусались». Видно, к моменту пребывания в Анголе автора этих строк дела в столовой наладились, если там стали неплохо готовить. Чем же мне она запомнилась. Повара – ангольцы под руководством нашего прапорщика. Первое (сопа) – розоватая вода, в которой плавают какие-то зеленые листья типа ревеня. Всё. Второе – рис, который у кубинцев (и при самостоятельной варке) рассыпчат и вкусен, представляет собой слипшуюся массу, к которой подложен безвкусный, похожий на обмылок хозяйственного мыла, кусок мяса. Третье – теплый противный компот. Приедешь, посмотришь, выпьешь у стойки стакан пива – и назад. Это когда всех заставляли питаться в столовой миссии, но дома кой-какие продукты были, а иначе деваться некуда, ешь, что дают. Хорошо, если есть совиспановский кетчуп, тогда можно было придать еде вкус.

Но сначала стояли на довольствии в ПМТО. Готовили матросы. Обеденные столы стояли под навесом бывшей португальской казармы на базе ВВС. На обед выключались кондиционеры, иначе от их жары невтерпеж было. От этих кондиционеров стекала сконденсировавшаяся вода, которая поливала растущий вдоль ряда столов перец-огонек. В первый же по приезде обед все новички приправили борщ этим перцем. Я-то его с детства знал, только помакнул и все, а другие раздавили стручки в тарелках, кого не успел остановить. Во рту огонь, есть нельзя, а добавки не дают: продукты в обрез.

Матросы, видимо, не опытные повара были. Как-то наш старший полковник Гришин ворчал, что они сварили добытых где-то кур, а бульон собирались вылить и вылили бы, если бы Гришин не надоумил из бульона суп сделать.

Из тех не сытых времен до сих пор помню, как сэкономил и заначал в обед кусочек хлеба, потому что тогда мог и сейчас ем рис без хлеба. Сунул в карман рубахи и уехал на позицию. Все время до вечера невольно возвращался к мысли о том, что на ужин съем лишний кусок хлеба. Каково же было огорчение, когда обнаружил, что мышь забралась по шкафу, прогрызла дыру в рубахе и поела хлеб. Хорошо еще, что прогрызла карман изнутри и рубаху после штопки можно было носить.

Из фруктов самая вкусная вещь в Анголе – ананасы, созревшие на корню. Даже кубинцы говорили, что тут они вкуснее, чем на Кубе. Вкусные-то вкусные, но очень нежные. Чуть помялся бочок – и начинают портиться. Поэтому их и срывают и продают сейчас в любой овощной лавке зелеными. На базе мы ананасы в холодильный шкаф складывали. Достанешь, бывало, холодненький да и умнешь с большим удовольствием. Наш военный атташе был большой любитель ананасов. Как привезем на вертолете, он приезжал в гости. Мог за раз штук 5 съесть.

Однажды передали с самолетом из Вилла-Лузу (Луэна по-новому) подарок Главному военному советнику: 5 мешков апельсинов и мандаринов. Гришин позвонил Главному и говорит, что вот вам товарищи передали тут. Что, спрашивает Главный, поди апельсины и мандарины? Да, отвечает Гришин. Ну их к черту! Нам все и досталось (с огромным опозданием говорю спасибо тем, кто эти мешки собирал и посылал в Луанду). Мандарины с коркой позеленее хороши были, уж мы их поели всласть, а желтые – пресные, так себе. Апельсины – вообще кислятина. Выдавливали сок и сахару добавляли. Один раз выдавил в стаканчик из пенополистирола, взятый в авиакомпании TAP (Transportes Aereos Portugueses, так, кажется), так он растворяться начал.

Манго прямо на базе росли, возле нашей казармы, но им дозреть не давали толком. Чем это дерево меня удивляло. Цветут кистью, почти как каштан, и плоды гроздью висят. И, что самое удивительное, некоторые кисти не на ветках росли, а торчали прямо из ствола дерева.
А с Кубы мне знакомый кубинец привез один просто гигантский плод манго, в Анголе таких не было.

Рыбалка. Лучше всего рыба ловилась на мясо двустворчатых моллюсков, которых можно было купить на набережной у мальчишек или съездить в сторону музея рабства, там, не доезжая, было замечательное место, песчаное дно покрыто редкой травой и было много этих моллюсков. С пирса в заливе ловили на закидушку, за неимением грузил использовали патрон, привязанный за проточку на гильзе. Сначала рыбачили на пляже на косе, но потом полиция стала гонять рыбаков.
Поймал – у пацанов тут же спрашиваешь: “Pode ce comer?” (Есть можно?). Если "Si" или "Si, muito savoroso" (очень вкусно), то в сетку. Нет – обратно в воду. Поймал как-то красивую фиолетовую рыбину с ярким желтым пятном у хвоста. Пацаны сказали, что можно есть. Не поверил, но зажарил и съел, никому не дал для безопасности. Ничего, не отравился, а потом в Москве в Арбатском гастрономе ее увидел. А еще как-то иду по этому же гастроному, уже в форме, с капитанскими погонами. Навстречу грузчик тащит телегу. Останавливается и на весь магазин: «Нет, вы посмотрите, везу капитана, а мне навстречу капитан!». Глянул, а на телеге – капитан ангольский (это рыба такая с позвоночником почти как у коровы).
Однажды нырял в заливе, набрал на дне моллюсков типа рапанов ради раковин, а мальчишки увидели и давай восторгаться: очень вкусно! Хозяев раковин я вываривал и выбрасывал, есть не решился.
Пойманную рыбу жарили, вялили. Однажды угостили кубинцев вяленой рыбой к пиву. На следующий день капитан по имени Хосе-Мигель, фамилию забыл, приходит, спрашивает, как готовить ту рыбу, что вчера ели. Рассказали. Что, удивляется, и это все, так просто?

Из экзотики можно пожалуй отметить отбивные из зебры и каракатицу. Про каракатицу здесь написано, а зебрятину наши ребята, Гена Арсентьев и еще кто-то, с юга привезли. Кому как, а мне, выросшему в Казахстане, есть лошадь, хоть и по фамилии зебра, – ничего особенного. Делать отбивные из говядинки, мариновать их с луком и чесноком, Самвел научил, по тому же рецепту и зебрятину готовили.
Нам уже улетать назавтра из Анголы, нажарили отбивных из зебры и взяли с собой, памятуя полеты в отпуск. Это когда летит почти пустой Ил-62 и все пассажиры – советские граждане. Стюардессы завалились спать и спали, пока чья-то девочка не пошла и не спросила, дадут ли нам хоть чего-нибудь поесть. А ко мне подсел представитель торгпредства и угостил настоящим хересом. Желудок и так побаливал, а тут вынужденная голодовка, да еще херес…
Так вот, нажарили мы напоследок зебрятины, летим в самолете, разносят сэндвичи с чаем-кофе. Просим у стюардессы принести ножи. Чего? (поди пойми, чего этим пассажирам надо, тут чай разливаем, а они ножи просят). Ножи – повторяем – ножи. Подумала, но промолчала и принесла нам ножи. Разливает чай соседям и глазом косит, что они с этими ножами делать будут. Достали мы мясо, разложили, пузырек достали. Засмеялась стюардесса и дальше пошла чаёк разливать.

А Женя-Стрелок хвастал, что у южнородезийских партизан в Замбии ел слона и жалел, что опоздал и не попробовал бегемота.

Когда в Луанде после продолжительной засухи прошли дожди и буйно поперла трава, на ней появились большие гусеницы, которых ангольцы семьями, женщины и ребятишки, собирали на еду в пакеты, но мы такую экзотику не собирали и не ели.

Совиспан и Внешпосылторг

Совиспан. При мне, однако, его так и называли, без «о» в конце слова. Фирма эта была создана для снабжения советских граждан, работающих за рубежом, в частности, в Анголе (это справка для тех, кто в Анголе не был). Товар привозили с Канарских островов на попутных судах: сухогрузах, сейнерах, а торговали в магазине созданного при миссии кооператива с торговой наценкой 18%. Взял – в тетрадке расписался – в получку вычли. Привезенный товар мы сами и разгружали в порту. Сначала пропуском на въезде в порт и при вывозе товара (как и военной техники) были приветственный взмах руки охране и слово «советико». Когда начальником порта стал будущий командующий ВВС и ПВО Гато и стал наводить порядок, нас однажды на выезде тормознула только что созданная таможня. Долго объяснялись, из миссии подъехал кто-то из начальства с переводчиком, договорились выехать без пошлины, аргументируя тем, что Ангола по контракту обязана нас кормить, но, поскольку не может, мы сами себя обеспечиваем, это не на продажу, а для собственного потребления.
Эта фирма могла чем угодно снабжать. В то время у гражданских спецов в Луанде был красочный каталог товаров. Они из этого каталога могли все что угодно выписать, что и делали. На наших же списках-заявках (главной позицией была парфюмерия для жен) Главный нарисовал большие буквы «Х» и сказал, что надо валюту для Родины экономить. Разрешил только часы, фломастеры и калькуляторы.

Часы «Сейко» купил только потому, что отечественные накрылись. Отвез их в отпуск домой, жена пошла сдавать в ремонт, там сказали: «Это что же надо делать, чтобы маятник подзавода (автоматического) сломать?» Ничего такого не делал, но сломал, внутри гремело, пришлось «Сейко» покупать.
Ремарка. Часы у меня были «Полет», подарок от родителей жены на 25-летие, в экспортном варианте, с календарем на английском и испанском, назывались “Poljot”. Кубинцы, читая по-своему, называли их «Полхот».
Не снимая «Сейко», в душе мылся, в океан нырял, а в Союзе не выдержали нашего бассейна – сальник потек. Если вовремя заметить и просушить, то ничего, но потом в Черном море пару раз искупал, забывшись. В первый раз промыл и просушил, после второго раза лежат теперь как памятник.

Отдельные товарищи закупали огромные наручные часы для автогонщиков со множеством циферблатов, аж за 100 зеленых денег. На подарки, будущему начальству и кадровикам.

Фломастеры были 24 и 36 штук, всяких цветов. Долго не сохли и долго ими пользовался. Пригодились на офицерских курсах во Владимире: одному майору, подпалившему форменные брюки утюгом, подобрал цвет и замазал. Так он и ходил.

А калькулятор «Сони» до сих пор в строю. Только мы не знали, что блоки питания к ним (сетевые адептеры) надо было отдельно заказывать. Пришлось советский блок питания приспосабливать, поскольку батарейки быстро разряжались: индикатор у него газоразрядного типа, много потребляет, а жидкокристаллические к тому времени еще не изобрели.
В академии учился – на занятии на тему «Обработка результатов испытаний» статистические расчеты делали: математическое ожидание, дисперсия, СКО (среднеквадратическое отклонение). На все расчеты отводилось два часа. Тут-то и вышел я вперед весь в ослепительно белом (анекдот такой есть), забросил минут за 10 в калькулятор все данные, потом оп на кнопочку – есть матожидание! На вторую – есть СКО!

Таким образом, «тряпок» по причине запрета Главным нам не возили вообще. Только означенное выше и продукты. Продукты подразделялись на «для всех», «для семейных» и «для тех, у кого малые дети». Были курьезы: жареный соленый арахис в баночках со временем стали давать только последней категории. Был у нас такой владелец малолетнего дитяти, Валера-Курок, он брал арахис на свое дитя, понужал с пивом и нас дразнил.

Как-то привезли кетчуп в бутылках. Поскольку еда в нашей столовой была малосъедобной, покупал кетчупу и добавлял в еду «для вкусу». Видимо, в то время это слово – кетчуп – было не всем знакомо, потому как его плохо брали и продавщица в кооперативе спрашивала меня: «А вы знаете, что это такое?». Знаем, отвечал, а потом его распробовали и кончилась моя монополия. То же с чаем Липтон, который сначала навешивали как нагрузку к водке, а потом, когда хотел купить, чтобы отвезти матери в Казахстан, где в чае толк понимали, его уже весь разобрали.

Из спиртного – коньяк «Наполеон», коньячный напиток «Фабулозо», виски «Белая лошадь» и «Джонни Уолкер», банановый ликер. Стоил этот Джонни раза в три дороже «внешпосылторговской» водки, но, если его цену в долларах перевести в нынешние деньги, получается, что сейчас он продается в любой бакалейной лавке гораздо дороже.
Пиво до сих пор вспоминаю, испанское, Mas и Scol, в бутылочках по 250 граммов. Наставишь его в кондиционер, в обед пришел - бутылочку холодненького хлоп! И поехал на обед. Пей и повышай свой общеобразовательный уровень: внутри на крышке, под прокладкой, написан какой-нибудь вопрос и под чертой, вверх ногами – ответ. Типа «Кто написал такую-то картину?» и ответ. «Кто был чемпионом Европы такого-то года в наилегчайшем весе?» и ответ.

Привез домой банку оливкового масла, большой в то время дефицит. А у начальника штаба батальона, где потом служил, были больные почки и ему посоветовали потреблять оливковое масло, да где ж его возьмешь? А тут я мимоходом обмолвился, что из Анголы привез. В общем, он не верил свалившемуся счастью. Не знаю, помогло ли оно ему, он вскорости перевелся в другую часть, надеюсь, помогло.

Хамон – тончайшие ломтики сырокопченой ветчины, которые можно было жевать бесконечно долго.

Жевательная резинка. Дома такого не знали, хорошо шла на подарок кому угодно, да и кубинских офицеров обрадовал, вручив по упаковке перед отлетом на Кубу. Вот только малые дети частенько ее проглатывали.

Очень вкусный апельсиновый сок в бутылках с широким горлом. На этикетке было написано для нас совершенно непонятное, переводчик прочитал: собери столько-то этикеток, отправь по адресу, получишь приз в виде этого же сока. Как это, за то, что купил такую дефицитную вещь, тебе же еще и подарок?

Шампиньоны в баночках, совершенно безвкусные и даже не соленые. Сейчас таких полно в супермаркетах и знаем, что это полуфабрикат, можешь делать, что хочешь, а там я, например, ворча поначалу, пришел к такому рецепту: выливаешь жидкость, в которой плавают грибы, туда мелко порубленный чеснок, заливаешь маслом, лучше оливковым, посолить – и дать постоять, хотя бы часа два. Вполне съедобно, даже вкусно.

Сигареты: «Мальборо», «Кент», «Честерфильд», «Кемел», «Винстон». Захотелось попробовать, снова начал курить. Были еще «Мультифильтр», с двойным фильтром: обычным и угольным. Бумажная гильза сигареты возле фильтра была перфорирована маленькими отверстиями, подсасывающими воздух. Купил их уже перед отъездом, обнаружил дома и говорил жене: это для начинающих курильщиков. Вырастет Жека (сын, ему третий год шел), будет на них учиться курить. Шутка. Он никогда и не пробовал курить, может быть, потому, что потом я снова бросил курить, уже навсегда.

И еще один моментик. Как активным потребителям фирмы, нам присылали презенты, бонусы, как сказали бы сейчас, в виде товарецу на некоторую сумму. На отчетно-выборном собрании кооператива на вопрос «А где презенты?» председатель встал и четким голосом сказал: «Я военный человек, не знаю!». Все всё поняли. Ну, скушали презенты на несколько сотен баксов те, кто и так мог купить, что хотел, чай, не мало получали.

Внешпосылторг тоже нас снабжал, но только продуктами. Поначалу его долго не было, «женатики» совсем оголодали. Наконец приходит радостная весть: на рейде стоит сухогруз, привез продукты. Оказалось, привез только водку и Рижский бальзам. Через некоторое время снова весть о прибытии очередного судна с товаром. Оказалось, Рижский бальзам и вобла в больших пропарафиненных картонных коробках. И лишь через несколько месяцев привезли наконец и водку, и коньяк, и бальзам, но еще и крупы (главное), сыр, колбасу, мед, варенье. Холодильника тогда не было, повесил колбасу на кондиционер и по комнате разносился чудный запах копченостей.

Москва-400
или почта – наша радость и отчаяние

Для тех, кто был в Анголе без семьи, не было ничего более желанного, чем письмо из дома. Сначала в Луанду раз в неделю летал рейсовый самолет из Москвы, который и привозил письма. Это был праздничный день, но праздник с оттенком тревоги: привезет-не привезет письмо. Все письма шли на адрес посольства, но потом даме по имени Света надоело разбирать письма (так объяснили негласно причину) и нас от посольства отлучили. Стал у нас новый адрес: Москва-400, п/я 515Л. Самолетов летать со временем стало аж три: до Луанды, в Лусаку и Антананариву, но вот паскудство: всю нашу почту из этих самолетов стали выгружать в Браззавиле, куда раз в месяц летал посольский Як-40 и привозил почту. Прилетел рейс, приезжаешь в миссию – полки с письмами пустые. Возвращаешься на базу, а там на тебя смотрят сначала с надеждой, потом с досадой, разочарованием, злостью, как будто ты виноват. Да и сам так же смотришь на другого, ездившего за письмами.
А тут еще Вова-Тракторист получает от матери письмо, в котором она пишет, что у них в деревне мужик, отмотавший срок, заявил, что ни в какой твой сын не в Африке, сидит он у тебя. У него, видишь ли, там, где он сидел, адрес был Москва-400. Вова грозился по приезде в отпуск тому мужику клюв начистить.

Прочитал на сайте Союза ветеранов Анголы воспоминания М. Гладкова, как он получил письмо с известием о болезни дочери и после бесконечно долгих мучительных ожиданий – о выздоровлении, и аж перевернулось что-то внутри, потому что у самого было похожее, только письма где-то перепутались, сначала получил письмо от жены, где мимоходом было сказано, что все нормально, а потом получил письмо с известием, что заболела. Хорошо, догадался сравнить даты.

А у одного полковника в миссии обезьяна Машка схватила еще не распечатанное письмо, взобралась на дерево и сидит, не спеша рвет. Его за руки держали, чтобы не стрелял по ней.

От такого, мягко говоря, безобразия в народе пошло брожение и кто-то собрался жаловаться в ГлавПУР, но главный наш политработник, полковник Смирнов, об этом пронюхал и заявил, что если кто-нибудь вздумает жаловаться, то он тому покажет… где лангусты зимуют. В общем, Родиной всегда и везде пугали, а политработники – надзиратели за офицерским корпусом – не дремали, особенно когда лично их касалось.

Ух, как я зол, как я зол! (артист Жаров, «Медведь»).

Для снижения давления пара, поднявшегося от тех воспоминаний. Когда улетали на смену экипажи Ан-12 в Джанкой, передавали письма с ними для ускорения доставки. Написал раз письмо одноклассникам, с которыми до сих пор поддерживаю отношения, и отправил с этой оказией. Они пишут: получили от тебя письмо, смотрим, обратный адрес – Москва, думаем, вон уже куда добрался, но на почтовом штемпеле почему-то Джанкой. Открываем, а там пишешь, что ты в Африке! Это вы специально так маскируетесь?

Ну, и про другие почтовые услуги. Хотя валюту для Родины велено было беречь, но на подписку на «Правду» и «Красную звезду» расходовать ее надо было обязательно. Оно бы ладно, почитать газеты интересно, да приходили они с большим опозданием, говорили, что через Португалию. Каждая газета – как отдельная бандеролька, обернутая бумажным колечком с твоей фамилией. Получил кучу, разложил по датам – и читать, начиная с самой старой. Подписаться, в принципе, можно было на что угодно, даже на литературные приложения к журналу «Огонек» в виде полного собрания сочинений. Маяковский, Горький, Стендаль. Эти издания приходили на указанный при подписке адрес в Союзе. Я еще подписывался на «Зарубежное военное обозрение», а двое наших «крепышей» - на журнал «Здоровье», что вызывало шуточки, когда они его получали.

Иногда Гришин нас баловал: подскочит к только что прилетевшему самолету и возьмет у них свежих газет, а то и журнал, читаем по очереди.

Отправила мне жена международной почтой бандероль с носками и значками Ленина. До сих пор идут.

Деньги и почтовые марки

Про наши деньги. Оказывается, есть рубль, а есть – Рубль, инвалютный. Живьем его никто не видел, но именно он давал ответ на вопрос: привезет ли человек из-за границы на машину или только на цветной телевизор. Привожу технологию формирования «оклада жалованья» для сравнения теми, кто был позже нас (если что-то менялось). Сам узнал эту систему по случаю, переводчики рассказали, а они дознались у своих ребят в миссии.
Оклады были фиксированные, но! Оклад в инвалютных рублях конвертируется в Москве в доллары по годовому курсу и переводится в Анголу. Из этой суммы вычитается заявленная тобой сумма, конвертируемая в кванзы и выдаваемая на руки. Вычитается твой долг в кооператив за «Внешпосылторг» и «Совиспан», валютные расходы на питание в ПМТО (когда питались там) и выданная на руки по рапорту валюта (это только особо приближенным к императору). Оставшаяся сумма переводится обратно в инвалютные рубли, но уже по месячному курсу, и умножается на ангольский коэффициент 4,6. Полученная сумма в чеках зачисляется на твой счет. Вот такой бином Ньютона. Поскольку курс доллара постепенно падал, то при прочих равных условиях, как говорят математики, с каждым месяцем итоговая сумма уменьшалась.
Для того, чтобы коэффициент 4,6 не падал, при появлении комиссий из Москвы в миссии надевали пистолеты и изображали военную обстановку.
Приведенные выкладки справедливы для «женатиков». Если холостяк (а это истинные холостяки и те, кто без семьи), то в инвалютных шли только 80%, остальные накапливались в простых рублях, которые можно было получить на руки прямо в Шереметьево, обменяв на них выданную в миссии соответствующую бумагу.
Главный замполит – советник политкомиссара ФАПЛА – в месяц получал больше, чем инженер в Союзе за год (подсчитали, когда начались проблемы с почтой, а он запретил жаловаться). Советников оплачивала Ангола, а мы шли по статье «Техническая помощь», т.е. платил нам Союз. Переводчики, специалисты и инструкторы практического обучения – по 450 инвалютных рубликов, если с семьей. Командир ПМТО «Маяк» (это название «Маяк» узнал только сейчас из сайта СВА) не раз «плакался», что у нас любой прапорщик получает больше, чем он, каперанг и командир базы.

Матросы ПМТО сначала тоже получали какую-то сумму в инвалютных, но и за питание платили. Говорили, что по окончании службы могли привезти домой хороший задел на начало гражданской жизни. Потом их поставили на довольствие, как и обычных срочников, и стали кормить бесплатно, но и платить стали как срочникам. Много проиграли.

Маленькая ремарка. Когда в 87-м году был в командировке в Германии, тогда еще ГДР, с удивлением отметил, что командировочные рассчитывались все из тех же 450 в месяц.

Отмечу, что по слухам гражданские специалисты могли «заказать» кооперативную квартиру в любом городе, с их счета снимались деньги и к возвращению из Анголы могли иметь жилье. Военным это не было доступно, т.к. надо служить где прикажут, а не где хочется. Сам после Анголы мотался по общежитиям, экономил чеки в надежде получить наконец квартиру и обставить ее, даже детям надеялся что-то оставить. После известных реформаций с гиперинфляцией к моменту получения квартиры хватило только на унитаз.

Про ангольские деньги. В начале пребывания в Анголе еще были колониальные эскудо. Бумажных не имею, но монеты еще сохранились, на фото показаны. Выполнены они оригинально. Где реверс, где аверс сразу не разберешь. Ранг герба зависит от номинала монеты. 20 эскудо на аверсе имеет герб Португалии (средний герб), на реверсе – герб колонии (Анголы) и номинал: 20$00.
10, 5 и 2,5 эскудо на аверсе имеют малый герб Португалии, реверс – как у 20 эскудо. 1 эскудо на аверсе несет уже герб Анголы, а на реверсе только номинал.
Другие монеты, и ангольские новые в том числе, переворачивать на другую сторону надо слева направо (или наоборот), а эти – сверху вниз, иначе вверх ногами получается.

Потом, кажется, в Югославии напечатали бумажные кванзы и чеканили монеты. Самая большая монета - 20 кванз, была и такая же бумажная купюра. Самая мелкая монета – 50 львей, на нее ничего нельзя было купить. Со временем сошли. Пусть сравнят и оценят достоинство кванзы те, кто был позже нас: бутылка пива Кука или стакан разливного стоил 10 кванз.

Кто успел родиться и помнит нашу денежную реформу 1961 года, тот помнит, что какое-то время старые и новые деньги ходили параллельно. Колониальные эскудо в Анголе исчезли мгновенно. Я успел набрать монет, самая редкая была 20 эскудо. Попросил у наших ангольских солдат, у кого есть. Нашли пару, отдал за них новыми по 20 кванз. Потом те, кто приехал после нас, не могли найти ничего. Привезли мы как-то со складов Графаниль выброшенные сейфы. Женя-Стрелок нашел, что, если в четырехзначном кодовом наборнике просверлить 3 отверстия, 4-й знак можно подобрать на слух. Открывали сейфы, разбирали, в слесарной мастерской на базе ВВС отверстия заваривали, красили молотковой эмалью и у нас были превосходные несгораемые сейфы для документации. Так вот, в верхнем отделении одного из таких сейфов нашли несколько колониальных монет. Радости того, кому отдали, не было предела.

Ангольским солдатам и офицерам поначалу всем платили одинаково, по 2 тысячи кванз (или еще эскудо?), и те нерегулярно. Потом как-то дифференцировали. Привезли деньги на базу. Сбежался народ. Раздали деньги из мешков. Хватило не всем. Одному дали больше. Наш спрашивает раздатчика: «Зачем ему так много дал, он же вообще на службу не ходит?» Ответ: «Да он крикливый такой, надоедать будет, пусть отстанет».

Про деньги соседних стран. Все в Анголе летали через нас. Не важно, на кубинском Ан-26 или нашем Ан-12. Одного офицера, работавшего со СВАПО и ожидавшего самолет, я попросил, если будет возможность, поискать у сваповцев и попросить для меня юаровских монет. Больше я его не встречал, но через другого человека он монеты мне передал. Сам я не страстный нумизмат, но, когда показывал таким же коллекционерам свои юаровские монеты, понимал их уникальность. Сейчас все доступно, и ЮАРовские монеты тоже. Но до сих пор того парня вспоминаю и когда разговор заходит о человеческой обязательности, привожу его в пример.

Африканские монеты вообще красивые, со зверями и растениями. Один наш спец летал зачем-то в Браззавиль, я ему сунул ангольских монет и попросил у наших там набрать конголезских. Он вернулся и рассказывает, что там моим монетам очень обрадовались, поделили между собой и надавали ему своих. А он их просто забыл… Сказано это было легко и простодушно. Забыл. А тот парень не забыл. И Женя-Стрелок, когда из Луанды командировался ненадолго в Замбию, а по возвращении застрял с вылетом и не на что было поесть-попить, монеты для меня тем не менее сберег. Сейчас смотрю на них и его тоже вспоминаю.

Про почтовые марки. У кубинцев красивые были, мы у них с конвертов отдирали. Ангольские сначала, как и деньги, были колониальные. На некоторых вверху – Република Португеза, внизу – Ангола. Верх был замазан черной краской. Были серии марок – маски Анголы и раковины Анголы. Увы, полные серии собрать не удалось, а раковины за прошедшие годы вообще пропали, ничего не осталось.
Потом появились свои марки, на превьюшке - выпущенная к первой годовщине независимости. Марка, посвященная первому съезду МПЛА, марки с портретом президента Нето. Еще были невзрачные на тему необходимости прививки от полиомиелита. Шла кампания вакцинации.

Филателией не увлекался, все благодаря тому, что из нашего пребывания в Анголе секретов не делали, родственница на работе обмолвилась о моем нахождении там, один ее сотрудник загорелся, уговорил, чтобы она попросила, чтобы я поискал марки. Поехал на главпочтамт и купил, какие были.

Пить или не пить – вот в чем вопрос

«Не умеешь пить – соси говно через тряпочку» (Г.А. Гришин)
Да не оскорбится читающий за такой эпиграф, но из песни слов не выбросишь.

Про случающуюся потребу выпить и состояние «душа просит» надо ли говорить? Когда в последние годы все стали рассказывать откровенно обо всем, оказалось, что даже космонавтам тайком передавали коньяк на орбиту. Чего уж нам скрывать? В нашу бытность в Анголе до перестройки с ее антиалкогольной кампанией было еще далеко, запретов не существовало, даже пивбар был в столовой в миссии. Казалось бы, гуляй – не хочу, да гулять особо не чем. В городе ничего покрепче пива, если «приспичит», не найдешь. В нашем кооперативе - только если «Совиспан» или «Внешпосылторг» пришлют. А когда долго не было пароходов, приходилось поститься. У Иван Василича в такой пост случился день рождения, он где-то сумел добыть бутылку виски в треугольной бутылке. Ох и мерзость была, любой наш самогон – бальзам по сравнению с тем пойлом.

Сами не гнали, в нашей группе, во всяком случае. Медовуху я один раз делал, здесь про это написал, но это не от отсутствия спиртного.

В общем, был повод и было что – выпивали, да вот одна вечная проблема: реакция человеческого организма на алкоголь разная и не всегда «правильная». Ладно, если запоет на пол-улицы «Ой, чорная ты чорна, чорнявая цыганка…», хотя не рекомендовали показывать ангольцам, что якобы хорошо живем в трудных для них послевоенных условиях. Хуже нет, когда человека начинает тянуть на подвиги. Это ж не дома, где в худшем случае по морде лица настучат, тут может чем угодно закончиться. Был у нас такой товарищ, склонный к подвигам. Начнешь останавливать – свирепеет. Не уследишь – к кубинскому часовому пристанет, будят ночью: забери своего. А то машину чужую угонит. Приехали кубинцы в гости, посидели, выпили, хватились, а «Фольксвагена»-то нет. А это тот, о ком речь идет, уехал в город прокатиться. Догадались, что это он угнал, когда «посчитались», а его не досчитались. И где его по ночной Луанде искать? А может, он уже влетел куда-нибудь?
И что характерно. На следующий день начинаешь ему выговаривать – клянет себя последними словами и похоже, что искренне человек раскаивается. Самому себе обещает больше ни-ни. Но, как говорит пословица, «Зарекалась свинья говно есть. Бежит – а оно лежит…».
Вот после какого-то случая, ставшего известным внутри группы, и произнес наш командир Г.А. Гришин вынесенный в качестве эпиграфа народный афоризм.

Был еще на всю миссию скандал, когда в каком-то коллективе насильно открыли рот отнекивающемуся португальцу и налили туда водки. А в другом коллективе поехали на пикник за город, погуляли, вернулись и обнаружили, что забыли одного на болоте. Это в конце концов привело к тому, что количество выдаваемого спиртного ограничили и даже стали выдавать по рапорту на имя Главного, в котором указывали повод: «В связи с днем рождения (дата, чтобы можно было проверить), … с присвоением очередного воинского звания (конкретно, от звания зависело разрешаемое количество) и др., прошу Вашего разрешения выдать (что и сколько)». Если количество превышало установленный Главным лимит, он своей рукой правил.

Постепенно у меня сложилось: уметь пить – это пить столько, чтобы оставаться трезвым или хотя бы трезвомыслящим (или на худой конец – безвредным для окружающих). Кто-то от полукилограмма водки только розовеет, а кому-то и 20 граммов противопоказаны. Только пипеткой закапывать в каждый глаз, и то - по большим праздникам. С другой стороны, сколько веков известно вино, другие «веселящие» напитки и продукты их дистилляции? А «не умеющие» не перевелись.

Не могу вспомнить, чтобы видел пьяного кубинца. Ангольца видел, его жена под дружный хохот посетителей пивной гнала оттуда домой по улице. Это, пожалуй, редкое исключение. Взяли мы у кубинцев спирту на регламенты. Протерли что положено, бутылка стоит в открытой кабине. Приехал на позицию полковник Ганеев. Увидел, расшумелся: «Убрать немедленно! Напьются ангольцы - стрелять начнут». Да им и в голову не могло прийти такое, что alcohol можно пить.
Кубинцы во весь спирт, что у них был, понадобавляли авиационный бензин, которым заправляли Ан-2. Говорят, до меня наши отметили сборку и обкатку МиГ-21 метиловым спиртом с соответствующими последствиями. А на Кубе, как говорили переводчики, на всех аптеках висели таблички с надписью по-русски «Спирта нет».

По возвращении в Москву в десятке встретил летчика, который ближайшим рейсом должен был отбыть в Луанду, и начал его просвещать да инструктировать. Тот отмахнулся и сказал, что они не на долго (собрать, облетать и назад) и на весь срок в ящики с крыльями, фюзеляжами и т.д. напихали продуктов и водки. Вот интересно, доехало?

Известно, что у нас спиртное используется как «жидкий доллар», им за многое расплачиваются. В Анголе такого не было, на базе все делали за «так» или за значок с изображением Ленина, пока один товарищ не проставился в авторемонтной мастерской. Все, конец коммунизму, начали вымогать. Гришин на такое «напоролся» - грозил всякими карами тому, кто это сделал. Знали – кто, не стали ябедничать.

Кино, концерты и другие развлечения

Синема.
«Фильмовых» мест для нас в Луанде было четыре: в миссии, два на базе ВВС: открытый кинотеатр и у нас с торца казармы, где вечером вывешивался экран, и в доме Ан-12. В миссии даже был специальный «кинщик», прапорщик с персональным автомобилем, но туда мы не ездили, хотя по 1$ в месяц на кино сдавали. На крыше Ан-12 чем-то смердило, поэтому был там только один раз. Таким образом, можно говорить только о двух источниках важнейшего из искусств.

На базе кино показывали кубинцы, полноформатное, где фильмы брали – не известно. Как правило, все фильмы были на языке оригинала с португальскими титрами внизу кадра. Все наши садились вокруг одного из переводчиков и он негромко, чтобы не мешать остальным, вслух переводил титры. Там посмотрел известные фильмы «Крестный отец», «Новые центурионы», которые прошли в семидесятых только в Москве в рамках кинофестиваля. «Убийство в восточном экспрессе», в котором нет действия и только рассуждения детектива Пуаро, поэтому ничегошеньки не поняли. «Человек-амфибия», дублированный на английский, тоже с португальскими титрами. Его посмотрели ангольцы нашего батальона и назавтра друг другу пересказывали, так он им понравился. Долго-долго я их убеждал, что это советский фильм. Не верят, тем более, что там имена у героев не наши: Дон Педро Зурита, Гуттиера и пр.
Запомнился еще фильм «Три мушкетера». Мушкетеры – полные идиоты, особенно рыжий Д’Артаньян, миледи дерется врукопашную с Констанцией и прочая чушь. Возмущался, пока не узнал, что это комедия, в нем снималась популярная тогда четверка комиков «Кватру малуку» (четверо сумасшедших). Оооочень ангольцам нравились фильмы с их участием.
Еще ангольцам очень нравился американский примитив: один стоит буквой «Г», другой – пинок ему сапогом в зад. В зале смех, крики: «Тома!» Тома!» (вроде «Получай!»).

Был у кубинцев любимый фильм. Мы его брали в посольстве по праздникам, например, на 23 февраля или 9 мая. Из кубинского штаба, бывало, заранее перед подобным праздником приходил офицер и просил непременно этот фильм показать. Это был документальный фильм про Советскую Армию. Корабли плывут, танки стреляют. Два самых значимых эпизода. Заходит штурмовик и дает залп НУРСами, просто сноп огня. В зале одобрительные крики. (Наши летчики говорили, что так нельзя: обильные пороховые газы при попадании в двигатель могут даже привести к его остановке.)
Второй фрагмент фильма. Зима, лес, поляна, на ней засыпанная снегом поленница дров. Вдруг часть поляны с дровами отъезжает в сторону и из открывшейся шахты выглядывает головная часть баллистической ракеты. В зале – восторг и аплодисменты. Знающие кубинцы объясняют не понимающим суть происходящего. Те удивляются и тоже восторгаются.

Кино у кубинцев чаще всего – «cine», еще называли «pelicula», в буквальном переводе – «пленка». Когда кино барахлит, у нас кричат «Сапожник!». Кубинцы кричали «Солтея ботея!» (или «солтера»? - холостая бутылка). Оказывается, на Кубе когда-то был киномеханик, частенько крутивший фильмы в пьяном виде, разумеется, со всякими огрехами, его так и прозвали, только почему «Солтера»? Франк Бонсон пытался объяснить, но он не настолько знал русский.

Кончился фильм, все расходятся. Вдруг крик: «Ай отра, ай отра!» (есть еще другое кино). Все побежали назад по местам. Иногда так кто-нибудь шутил.
Ремарка. Бывало, разопьем бутылочку, кто-нибудь да крикнет: «Ай отра!», если она действительно есть.

Кино у нас на базе, как говорили женщины,- ежевечерняя обязанность. Для детей – возможность поноситься и подурачиться, освободившись от ограниченного домом заточения. Плохо только, что при этом мой огород топтали.
Фильмы брали где только можно, или в обмен на то, что у нас есть, или просто посмотреть. Главная задача – узнать про прибывшее с порт судно и быстрее других добраться до него.
Такие же проблемы со свежим фильмом были и у гражданских. Фильмы уже практически все пересмотрели, поэтому часто нам звонили из торгпредства или еще откуда поинтересоваться, нет ли у нас сегодня вечером чего-нибудь новенького. Однажды я был дежурным, забыл название фильма, брякнул звонившему по ассоциации, что у нас сегодня «Я так больше не могу». Ух ты, что-то новое, народ понаехал, а это был старый фильм «Это выше моих сил».

А приятель мой Григорич, человек сухопутный, но имеющий три дальних похода, рассказывал, что у них на корабле доходили до того, что клеили фильм из кусков разных фильмов и смотрели. Или задом наперед. Раз им даже дали фильм «Офицеры» на казахском языке, ничего, смотрели.

Про ансамбль «Ирокерес» и другие концерты.
Один раз казахские артисты в миссии выступали. Я под Алма-Атой (ныне – Алматы) вырос, никогда с таким удовольствием не слушал казахскую музыку и пение.

Ансамбль матросов с нашего корабля выступал в летнем кинотеатре на базе ВВС. Спели шуточную песню «Бармалей». Это слово в тексте часто повторялось, потом наш переводчик Саша вышел к микрофону и по просьбе зрителей долго объяснял, кто такой Бармалей: это у нас такая имажина, вроде как страшный, а на самом деле не страшный, любимый герой наших детей. Офицер спел аргентинское танго на испанском, очень кубинцам понравился, долго хлопали.

Отдельного рассказа стоит выступление кубинского ансамбля «Ирокерес». Кубинские ритмы никого не оставят равнодушным. А тут где-то к концу выступления на пустую сцену выходит один с маленькими барабанчиками, висящими на шее, совсем маленькими, помельче бонго, и начинает звонко отбивать на них ритм. Потом второй, с чем-то вроде калебасы внутри сетки, в узлах которой как будто бобы вплетены, при тряске издает «Чи-чи-чих, чи-чи-чих». Потом терка, по которой палочкой извлекается треск. Потом еще бонго, маракасы, тумбадора, ковбел (металлический инструмент, похожий на придавленный кулек), звонкие палочки, еще и еще, всё это трещит, шуршит, стучит, звенит, гармонично сливаясь в едином ритме. Все быстрее и быстрее «Чи-чи-чих, чи-чи-чих», все быстрее барабаны и барабанчики. Что творится в зале! Кубинцы вскочили, пританцовывают в проходах, полный экстаз и восторг! Это надо видеть и слышать, беден язык человеческий, чтобы словами описать.

Болячки и медицина

Проблема здоровья проявила себя сразу по прибытии в Анголу. Не помню вообще, чтобы кто-то в чем-то предостерег, проинструктировал. Попил воды из-под крана – тут же пронесло. Хоть бы кто предупредил, что она проходит только механическую очистку. Потом пил только кипяченую, даже в командировках, поскольку у локатора есть дизель-генератор, всегда можно завести и вскипятить, если нет поблизости сетевого напряжения. Однажды в Уамбо сидели в здании аэровокзала, ждали самолет. Захотел пить, пошел набрал воды, кипятильник достал и пошел к розетке. Слышу, сзади штурман другим кубинцам говорит: смотрите, сейчас совьетико будет кипяток пить. Те не верят. Демонстративно вскипятил и начал кипяток прихлебывать. Удивление с восклицаниями, которые здесь нельзя приводить.
Было время, когда жил на базе в казарме вообще один, остальные – в доме. Откуда-то была емкость от полевой кухни, прямоугольная из нержавейки. В ней кипятил воду двумя кипятильниками, остужал, после чего ставил в холодильный шкаф и поил всех желающих здоровой холодной водой.

Рассказывали, аэрофлотовец подхватил амебную дизентерию. Улетел в Союз, а там такой не знают. Пришлось возвращаться в Анголу и лечиться.

Вскоре по прибытии в Анголу, 2-го мая, заболел у меня живот справа внизу. Иван Василич заявил, что это аппендицит. Хоть и после вчерашнего банкета, не зная ни слова, пошел к кубинцам, что и как он там говорил, не известно, но подкатил УАЗик и повезли меня куда-то. Кое-как доктору объяснил. Чье это было медицинское заведение, кубинское или ангольское, не знаю, вез-то солдат – кубинец, но умеренно темная медсестра, жестами велевшая лечь на кушетку и перевернуться на живот, почему-то спросила, есть ли у меня фильу (сын), именно "фильу" по-португальски, а не "ихо" по-испански. Вколола чего-то в кормовую часть и попросила сигарет. Доктор сказал, что будет болеть – приедешь. Боль прошла, потом меня в Сауримо отправили, потом не до того. А в том месте почему-то до сих пор побаливает иногда и никто из врачей за столько лет не смог сказать, что бы это могло быть, но говорили, что не аппендицит, точно.

Еще после Анголы желудок долго побаливал, кушал «Алмагель» по совету доктора.

Было два случая эффективного лечения. Воткнул в горло рыбью кость. Больно, глотать не дает. Зашел к кубинцам в парикмахерскую рядом с нашей казармой, глянул в зеркало, а кость вот она, видно. Взял пинцет, подхожу к Генычу Арсентьеву, открываю рот пошире и спрашиваю: Кость видишь? Вижу, говорит. На пинцет, вытаскивай. Он и вытащил.
Второй случай. Пошли по животу красные сильно зудящиеся пятна. Приехал в миссию к доктору. Тот только спросил, не ходил ли по негритянкам. Дал мазь в тюбике, после первого намазывания зуд прошел, через день следов не осталось.

Малярии, как ни странно, не было. Был, правда, слух, что где-то в провинции наш человек аж трижды подхватил. И все. Делагил, выдаваемый по четвергам, со временем стали выбрасывать: для печени вредно, хотя доктор в миссии предупреждал: заболеете – хуже будет. Шустрый Самвел покупал в посольстве можжевеловый джин, якобы специально изобретенный англичанами для профилактики малярии в колониях.

Сейчас пришел к выводу, что народу тогда было мало и жили только в столице и центрах провинций, особо по болотам и прочим заразным местам практически не таскались, потому и не было малярии.

Вот еще про медицину. В Уамбо попросил меня летчик Роберто Гарсия отвезти его на моем ЗИЛ-157 в больницу. Ехали куда-то далеко. Привез, он ушел, жду. Подходит врач в белом халате, по-русски обращается. Петр, болгарин. Идет по дорожке негр. Петр говорит: я Вас сейчас с интересным человеком познакомлю. Тот подходит, здоровается по-русски. Вернулся Гарсия, стоим вчетвером, все из разных стран, разговариваем на общем для всех русском. Сфотографировались. Негр тот пошел дальше по своим делам, а Петр рассказал, что этот человек из Конго, учился в Союзе. Он пограмотнее местных врачей-португальцев, но те его «зажимают». Мы – говорит – тут вдвоем с ним держим антиимпериалистический фронт.
Пленка была цветная негативная, проявлял и печатал уже в отпуске, потом передал Петру фотографии с нашими уамбовскими советниками, обещали передать ему. А пленка потерялась, сейчас нечего посмотреть.

Наши, кубинские и ангольские праздники

1 мая 1977 года. После прибытия в Анголу это был первый праздник из тех, которые отмечали. 1 мая решили отметить с приглашением ангольцев и кубинцев, скинулись, на базе в каком-то помещении недалеко от въезда на ее территорию столы накрыли, вечером начали подтягиваться праздновать. Я тогда еще на базе жил, мне до этого места два шага, пришел рано, стою пока у входа. Идет мимо замполит, увидел: вот хорошо, что тут стоишь. Стой, карауль. И пошел в зал. А чего караулить и сколько стоять, не сказал. Стою, все в зале празднуют, с «поста» никто не снимает. Я только два месяца, как приехал, ослушаться и пойти самому в зал? С другой стороны, там уже, поди, все места заняты, а если и не все, придется шарахаться искать, где присесть. Дурацкое положение. Выходит Леша-переводчик с женой. Ты чего тут торчишь? Объясняю, что замполит поставил, не знаю, зачем. Вот… (нелестный эпитет)! Да плюнь ты! Они пошли домой, а я ушел к себе в казарму, никто меня не хватился за самовольное оставление поста, а замполит скорее всего забыл обо мне через секунду, как дал распоряжение (а может, я его не правильно понял?).

Новый год. Главный объявил, что Новый Год все будут встречать в миссии, никаких уклонений. Его воля была обусловлена желанием иметь всех под присмотром, чтобы кто-нибудь в своей норе не набедокурил. Елки для посольства привез «Аэрофлот», из посольства одну выдали в миссию. Распределили организационные обязанности, нам с Самвелом выпало развешивание гирлянд. Для этого сняли часть панелей фальшпотолка столовой, чтобы пролезть, и мы с ним там в жару ползали по балкам на четвереньках под крышей, пробрасывая провода. Вылезли мокрые, как из парной, только грязные.

Днем в миссии устроили елку для детей. Привезли наших, ангольских и кубинских ребятишек, видимо, кого-то из руководства. Дед Мороз в настоящем костюме с ними хоровод водит. Это не опишешь, надо видеть удивленно-восторженные лица маленьких негритяток, смотревших на это все огромными глазами!
(К ангольским детям уже привыкли, но эти были непривычно чистыми и аккуратно одетыми).

Наш банкет – ничего, в общем-то, особенного, начинали, как обычно, с тех часовых поясов, откуда кто прибыл в Анголу, по Московскому времени. Выделившимся эпизодом можно отметить дружное пение подвыпившим народом известной песни, в которой есть слова «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна». Тут по команде главного политработника забегали между столами какие-то люди, начали шикать на поющих, а наш народ еще громче и дружней «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна!»
Развозили назад самые трезвые.

Стрелять-салютовать никому и в голову не приходило, ни в этот, ни в другой Новый Год, ни в какой другой праздник. Да и не рекомендовалось категорически, т.к. выстрел мог быть сигналом о нападении. Например, сидим в кинотеатре, раздались выстрелы на аэродроме и трассы пошли. Тут же почти все кубинцы без команды сорвались и убежали. А это их часовой увидел, что на проезжавшей машине вроде как что-то загорелось. Он и посигналил трассой водителю.

23 февраля. Как я отмечал 23 февраля 1978 года, во второй части написано.

Кубинский праздник 1 декабря. Накануне 1 декабря (это кубинский аналог нашего 23 февраля, кто не знает) сижу дежурным у телефона. Ночь начинается в 19.00, поэтому темно, за головой на стене казармы лампа горит, читаю. Вдруг боковым зрением фиксирую, что на меня движется что-то черное и страшное. Поворачиваю голову – рядом стоит здоровенная черная свинья и смотрит на меня. Немая сцена. Наконец из темноты выплывает кубинский солдат и угоняет свинью. Оказывается, по случаю праздника по подразделениям выдали по свинье и пиво. Летчикам, как оказалось позднее, еще и ром.
Назавтра напротив входа в нашу казарму, через дорогу, кубинцы выкопали яму и долго жгли в ней стволы деревьев. Когда яма наполнилась углями, соорудили вертел и часа четыре зажаривали на нем целиком ту свинью, понемногу поворачивая, посыпая чем-то и поливая винагре, уксус такой, привезенный с Кубы.
После обеда пришли знакомые кубинцы, пригласили и нас на праздник. Приходим вечером. На столе пиво, та самая свинья, но уже в виде кусков аппетитного мяса. Сели за стол, сидим. Подходит знакомый, капитан Вальенти (он на фото, сделанном в тот вечер), спрашивает: «Почему советские товарищи не пьют, не едят?» А мы стартового тоста по привычке ждем, как это у нас принято.

Командир кубинской группировки на базе, подполковник Лачиондо (Lachiondo) обходит все подразделения, поздравляет, солдаты его пивом угощают, обращаясь просто «тененти-коронель» (подполковник), так у них принято.
Ремарка. У кубинцев пить солдату пиво – не провинность, с другой стороны, они знают, что солдат не налижется, добравшись до пива или чего другого.

А ангольцам ничего не выдали. Они беспризорных козлят на базе переловили и съели.

Летчики с выданным ромом назавтра к нам приходили, и в этот раз, и в других случаях, пили как всегда очень мало. Могли или весь вечер тянуть 20 граммов или вообще апельсиновый сок пить, когда он у нас был. Если кто и мог хватить полстакана водки, так это те, кто у нас учился и делали это (а иногда и матюгались), чтобы нам приятное сделать или удивить.

Второй раз этот день отмечали в Лубанго, в роте на горе, в большой палатке с расставленными внутри столами, при этом присутствовал начальник РТВ Кубы полковник Томассевич с группой своих офицеров. Тоже все демократично. Когда пиво все-таки оказало на солдат воздействие, начали петь.

“Cuba, que linda es Cuba”,

"Yo soy un hombre cincero
De donde crece la palma"
(«Гуантанамеру» все знают)

Тогда нередко транслировалась по ангольскому радио “Hasta siempre, Comandante”, душевно исполняемая известным кубинским певцом с его своеобразным кубинским тенорком. Он же пел про историю Анголы, где «Savimbi hay y Holden Roberto».
Про «tu querida presencia, Comandante Che Guevara» кубинцы не пели, думаю, потому, что ее вообще сложно петь, тем более хором: она сложна поэтическими образами и словесными конструкциями.

День FAPA/DAA. Первый День ВВС и ПВО Анголы в 1978 году (вторая годовщина FAPA/DAA) показан на фотографиях в галерее. Третья годовщина 1979 года была отмечена пышнее. Каждый из нас получил конверт с программой праздничных мероприятий и приглашения на два самых значимых: праздничное шоу, как сказали бы сегодня, на нашей базе и банкет в Розалинде (Quinta Rosa Linda, место отдыха кубинцев). На базу приехал президент Нето с супругой, министр обороны и другие высокопоставленные лица. Желающим выдали бумажные колпаки из зеленоватой бумаги, скрепленной скобками. На колпаках было что-то праздничное нарисовано и написано, через пару часов они совершенно выгорели на солнце. Командующий Гато выступил с краткой приветственной речью. Кубинские летчики провели показательный воздушный бой на МиГ-17 и МиГ-21. Кубинцы и ангольцы разыграли инсценировку атаки с воздуха на базу УНИТА с бомбардировкой МиГ-17, высадкой десанта с Ми-8, Алуэтов и парашютного десанта с Норатласа, парадом «победителей». Югославский летчик продемонстрировал пилотирование Цессны со взлетом прямо перед зрителями и мастерскую посадку с пробегом метров 40.
Президент и сопровождающие его лица осмотрели авиационную технику.

Все это было зафиксировано на кинокамеру 8 мм.
В оцифрованном виде можно посмотреть видеоролик (6 минут, 4 мегабайта).

Когда снимал президента Нето возле самолета, охранник, почти не разжимая рта, произносит: "Камарада, термина" (завязывай давай со своей съемкой). Фотографам - ничего, может быть, треск кинокамеры президента отвлекал?

Вечером в Розалинде прием, с семьями. Готовили, как сказали, кубинские повара. Выпивка-закуска на столах под открытым небом, стоя. Настоящий портвейн, португальский. Нашим, естественно, не хватило, сходили куда-то, принесли еще. На блюдах целиком зажаренные поросята, украшенные веточками дерева мулемба. Стоим, скромничаем. Подходит кубинец, спрашивает, почему не едим. Кто-то из наших женщин ответил, что не знаем, как с поросенком обращаться. Кубинец засмеялся, быстро разломал его на куски: por favor! (пожалуйста!).

В общем, душевно, весело, приятно вспомнить. Пошли к машине ехать домой по окончании мероприятия, видим - вдоль забора лимоны растут, желтые, но мелкие. Залезли на забор и нарвали. Спелые, у них уже корочка подсыхать начала. Таких душистых лимонов, мне кажется, ни до, ни после не пробовал.

Чем заняться в свободное время

Огород. Когда узнали, что жена не приедет, выгнали меня из квартиры в доме за базой. Поселился снова в казарме на базе и завел себе огород. Из металлических уголков сделал оросительную систему, довел ее до олеандров, которые ожили и даже зацвели. Правда, их тут же начали ломать на букеты приезжающие в кино женщины, приходилось каждой рассказывать, что олеандр – ядовитое растение.

Помидоры росли, арбузы. Ангола – родина арбузов, но там их видел только дикими. Однажды в посольство привезли арбузы из Союза и нам выдали по одному на двоих. Семечки сохранил и высадил в своем огороде. Хорошо росли, завязь завязывалась, но дойдут до определенного размера (сантиметров 5-7 в диаметре) и перестают расти. В чем дело? Внимательно присмотрелся – на каждом черная точка. Расколол – полные червяков. Выросли до «взрослого» состояния только три штуки, поближе к олеандрам, видимо, они оказывали отпугивающее воздействие. Хотел их выставить на стол на свой день рождения, но не дотянул: один ночью украли. Два других сорвал, посчитав, что лучше сам съем недозрелые, чем кто-то спелые. Отдал нашим семейным, назавтра они рассказали, что арбузы оказались розовыми, но детишки их с удовольствием съели.

Леша-переводчик угостил горстью арахиса, он оказался не жареным. Посадил – весь дружно взошел, вырос и зацвел, пустил с плетей в землю ростки, на которых, как показала проверка, завязались стручки. Знатоки говорили, что надо было окучивать для большей урожайности. Когда решил, что можно приступать к уборке урожая, пришла ангольская уборщица Мария с подругой, все выкопали и съели.
Эта же Мария, когда привезли ананасы, посрезала со съеденных плодов верхушки и закопала в землю, так что только зеленые метелки торчали. Ананасы и пошли вовсю расти, в том числе на моем огороде, правда, урожая не дождался, срок пребывания в Анголе закончился.

Написал домой и в письме мне моя матушка прислала семян дыни. Дыни начали бурно расти, но со временем пропали, как оказалось, в том месте термиты жили и они все корни погрызли. Эти термиты с их нежными телами боялись солнца, поэтому строили из красной земли туннели по земле, кустам, стенам и внутри них бегали. Один раз после сельхозработ на огороде оставил саперную лопатку. На следующий день смотрю – рукоятка землей покрыта. Пнул ее – а там полчеренка уже нет, термиты сгрызли.

Голос Родины и музыка. Радиопередачи на русском можно было с трудом поймать в коротковолновых диапазонах 9, 13 и 16 метров. И только японской техникой, поскольку этих диапазонов в отечественных приемниках не было, чтобы наши граждане не слушали «вражьи голоса». Слушали радиостанции, вещавшие, по всей видимости, на зарубеж, чаще вечером, когда получше было прохождение радиоволн. Или просто включалась радиостанция.
Сосед мой по жилью, Самвел Седракян, не был женат, поэтому был отправлен в Анголу на полтора года без отпуска. Когда я поехал в отпуск, он дал мне чеков и попросил купить в Москве кассетник. А там я удачно встретил Шумкова, который возвращался из отпуска. Он и купил Самвелу маг, которым и Союз слушали на КВ, и на всех гулянках под него плясали, и на пляже он гремел на всю округу, благо, что Самвел был коммуникабельшейшим человеком, нашел дорогу в посольство, где переписывал всякую музыку, в том числе АББА и Бони-М, чего в Союзе еще, по-моему, не было или только появлялось. А еще испанского певца Рафаэля, которого у нас переписывали кубинцы, потому что у них его песен не было: Фидель запретил Рафаэля из-за его концертов в пиночетовском Чили.

Карате. У Рауля Переса был знакомый, имевший какой-то пояс по карате. Этот знакомый и еще один кубинец тренировали президентскую охрану. Один раз пришли к Раулю в гости, там как раз этот его знакомый. Пригласил посмотреть на тренировку. Поехали, посмотрели. Там человек 20-25 с криками «Уса – ус!» дружно выполняли приседания с поворотами, выбросы ногами и руками и другие упражнения. Выделялся один толстяк, которому все эти упражнения давались большим потом. Потом знакомый Рауля дал показательное выступление перед всеми, подошел к нам и спросил через Рауля, не хотят ли советские товарищи тоже позаниматься карате. Мы, конечно, загорелись, но по военной привычке спросили на то разрешения. Замполит услышал и заявил, что вот когда физкультурная организация (так называлась комсомольская) в миссии создаст кружок карате, тогда и будете заниматься.
Впрочем, глупости это все. Карате, как и что угодно другое, наскоком не освоишь. Нужны регулярные тренировки и не один год. За два раза освоить хитрые приемчики – и пошел крушить налево и направо – это иллюзии, только в кино про Ван Дама так бывает.

Художественная самодеятельность. Она потому и называется самодеятельность, что когда-то люди сами собирались и чего-то делали, особенно тогда и там, когда и где театров – телевидения не было. Ну, а в Анголе самодеятельность имела принудительную форму. Главный политработник дал команду всем женщинам без детей петь в хоре. Больше всех возмущался наш метеоролог: «Да она даже выпимши не поет!» (про свою жену). Мультик все видели про Жужу да Маху, как они по дороге до городу Парыжу концерты давали, с большим успехом? Вот и наши артисты даже в провинции летали с концертами, с большим успехом.

В нашей группе ВВС и ПВО даже таланты нашлись. Ансамбль был: Лёха Шумков на саксофоне, Женя-стрелок на электронном органчике, Саша Дюбанов на гитаре, а Самвел на ударнике стучал. Потом Самвел уехал насовсем, из меня ударник не получился, потом мы все уехали.

Как к нам тот дорогой саксофон попал – целая история, не хочется ее рассказывать, хотя он Лёху от крупных неприятностей спас.

Дюбанов на базе сначала с кубинцами пробовал играть, те удивлялись, как он быстро аккорды и мелодии схватывал (я при этом рядом стоял, слушал и им гордился). Там в закутке кинотеатра на базе был такой инструмент, как пианино, только надо было ногами на педали давить и воздух нагнетать. А особист кубинский на тумбадоре выстукивал, казалось бы, одна мембрана, а сколько звуков можно извлечь!

Охота. Было, было. Иногда охотились, не для забавы, а для пропитания. Про один случай. Поехали ночью куда-то на зайцев, из оружия взяли только мелкашку да польские 9мм пистолеты летчиков. Плутали за Луандой среди каких-то проволочных заборов, кустарников, видим – глаза светятся. Хотя диоптрического прицела мелкашки в темноте практически не видно, стрельнули – мышь оказалась. Другой раз глаза засветились, начали спорить, что это, ратон – не ратон (мышь). Слишком низко на земле, значит, ратон. А эта мышь поморгала-поморгала глазами, встала и убежала в кусты. Проморгали газелю. Вдруг видим, в свете фар стоит заяц столбиком. Рауль бабах из своего 9-миллиметрового – высоко, прицела не видит. Шипим ему: «Мас бахо, мас бахо!» (Ниже!), заяц не убегает. Снова стрельнул, снова «Мас бахо!». С третьего раза попал. Потом еще одного зайца взяли. Вернулись, зайцев отдали мне, потому что сказал, что умею их разделывать (приятель детства на кроликах научил).
Назавтра с Самвелом их зажарили, кубинцы в гости веселой толпой пришли, досталось по кусочку, да не в количестве дело.

Всякие хобби. Коллекционирование патронов. Ох и много их всевозможных было! На окне батарея стояла, одинаковых по форме, но разных по росту. Наши прознали – стали приносить пополнение. Потом коллекция была дополнена гранатами от американского гранатомета, который для заряжания разламывался как охотничье ружье. На снимках про войну во Вьетнаме они часто мелькали. Потом снаряды понесли, пришлось остановить добросердечных граждан. Потом зашел ко мне советник начальника штаба за какой-то хозяйственной мелочью, увидел, промолчал, но тут же заложил командиру. Пришлось коллекцию ликвидировать. Гранаты кубинцам отдал, остальное выбросил. Отдельные оставленные экземпляры, памятуя, что дома сын растет, и то, каким сам в детстве был, принес на позицию, зажал в тиски, просверлил аккуратно отверстия и высыпал порох. Вот они и показаны в галерее.

Нельзя не отметить увлечение одного из членов экипажа Ан-12. Он резал по дереву. Рассказывал, что прилетят они в какой-нибудь город, часами ждут ангольцев, все ругаются, а он сядет в тенек от самолета, прислонившись спиной к колесу, и режет. Резал он по красному дереву разных оттенков на африканские мотивы и получалось у него очень здорово.

Что мы курили в Анголе. Совиспановские сигареты, когда были, Столичные, их иногда отдавали кубинцам, убывающим в отпуск, для жен. Вальенти привез мне в ответ табако (сигару) домашней лепки, длинную, не обрезанную и, главное, не крепкую. Долго и с удовольствием ее курил.
А затеял эту тему про курево из-за двух моментов. В конце 60-х годов, начале 70-х многие города у нас были завалены кубинскими Ligeros и Visant. Сигареты Ligeros (в переводе – легкие) были из сигарного табака и совсем не соответствовали названию: жутко крепкие. Вторые – с каким-то ароматизатором, что никому не нравилось. В Анголе, когда был с кубинцами на разных «мероприятиях» военного характера, получал табачное довольствие в виде этих же сигарет. Ligeros были действительно легкими, т.е. слабыми сигаретами, а Visant не имели того запаха, просто сигареты. Когда кубинцам рассказывал, какими эти сигареты были у нас, удивлялись.
Однажды рассказал кубинцам, как купил в аэропорту Хабаровска сигару «Монте Кристо», в индивидуальном алюминиевом пенальчике. О, это очень хорошие сигары! Хорошие-то хорошие, говорю, но когда угостил ей своего родственника, заядлого курильщика, он едва не задохнулся, как только затянулся. А мне укоризненно: «Эх, Александр, ими же не затягиваются. Нужно просто брать дым в рот и наслаждаться ароматом!»

Про кобру, мурену, и всякую вредную энтмофауну

Один офицер, побывавший на Кубе и еще какой-то восточноариканской стране, с удивлением слушал мои рассказы про купание в океане в Анголе. Они на берегу Индийского океана только смотрели на воду, залезть по его словам было равносильно самоубийству. Поэтому то «страшное», что мне встречалось в Анголе, можно считать по большей части мелкой страшилкой.

Акулы. Сейчас знаю, что к побережью Анголы в зависимости от сезона поднимаются с юга или опускаются с севера разные опасные для человека акулы, но тогда никто об этом не говорил и когда однажды увидели на берегу пойманную рыбаками и выброшенную акулу, удивились. А я-то иногда далековато от берега отплывал в поисках чего-нибудь интересного.

Скаты. Обычно они лежат на дне, зарывшись в песок. Один раз на отмели в начале залива бродил я в поисках всяких ракушек и наступил небольшому скату на «крыло», он ударил этим крылом по ноге и красиво уплыл в мелкой воде, делая редкие, но сильные взмахи. Пару раз нырял и спугивал их в последний момент, приблизившись к самому дну. К счастью, ни разу не был уколот, но после этого стал нырять с финкой в резиновом чехле, привязанной к голени.

Конусники. Так называются моллюски, раковины которых имеют форму конуса. Они водились только на мелководье в начале залива. Вытаскивал их из песка, дома, как и других моллюсков, обдавал горячей водой и выковыривал из раковин. Много лет спустя в музее природы в Харькове узнал от экскурсовода, что это редкие раковины, их на весь Харьков четыре (ха-ха, про моих вы не знаете!) и что моллюски очень ядовиты (вот это неприятная новость!).

На мурену я нарвался вскоре по прибытии в Луанду. Кто на косе нырял с маской, тот знает, что дно там практически пустынно, жизнь сосредоточена вокруг камней – продолжения волнорезов. Ныряю к этим камням, близко уже приблизился, как неожиданно из норы мне навстречу высовывается мурена с раскрытым зубастым ртом. Я ее видел в передаче «Клуб кинопутешествий», сразу узнал. Мне показалось, что ретируясь от нее, вынырнул из воды ластами вперед. Потом ее подстрелили из здоровенного ружья для подводной охоты посольские переводчики. Метра полтора была в длину. Это сейчас я знаю, что она просто так отпугивает.

Кобра. В детстве ядовитых щитомордников легко ловили: голову прижмешь – и хвать за головой. Мимо первой кобры на позиции батальона прошли буквально в шаге, не заметив ее. Что-то толкнуло оглянуться, а она черная такая, стоит в стойке, небольшая, правда. Ширингин с Арсентьевым схватились за пистолеты, Генычу удалось попасть. Вторую увидели ангольцы, крик страшный подняли. Вот тут и захотелось мне сдуру ее поймать. Уже пошел вилкообразный прутик выламывать, но тут кобра заползла в пустотелый кирпич и анголец убил ее, грохнув сверху большой железякой. Много позже узнал, что кобру надо брать в специальных замшевых перчатках, иначе может выскользнуть и цапнуть.

Комары. Подумаешь, комары, их в Сибири столько, что никакому ангольцу и не снилось! Это если не думать, что где-то может пищать разносчик малярии или что где-то сидит такой в углу и ждет, пока заснешь. Поэтому на привязанные к ножкам кровати палки набрасывается марлевый полог. Марля плотная, воздух плохо проходит, единственный выход – поддать холоду в кондиционере. Потом купил где-то в Луанде нейлоновую москитеро, маде ин Гонконг, отличная штука, но спать в казарме с нерегулируемым кондиционером стало холодно, дал ей попользоваться нашему переводчику, которого забрали в миссию, а там у него сей шедевр «скоммуниздили».

Сифонофоры. Один раз в год пляжи и прочие прибрежные пространства в Луанде становились опасными. Откуда-то появлялись водные создания в виде пузыря, плавающего по поверхности океана, от которого вниз опускались стрекательные нити розового цвета. Утром приедешь на океан, вода тихая, плывешь с маской – издалека эти нити видно, спокойно огибаешь их. Но после обеда вода от дневного бриза взбаламучивается, нитей не видно, нарвешься – как будто удар хлыстом, не всегда сдержишься, чтобы не закричать в трубку. Потом на коже остаются какое-то время красные полосы. Один из членов экипажа Ан-12, прилетевшего для обеспечения Ту-95, видимо, с повышенной чувствительностью кожи, ходил в волдырях.
Много лет считал, что это создание называется «Португальский кораблик», но недавно узнал (Интернет знает все), что пузырь у Португальского кораблика гораздо крупнее, до 30 сантиметров, и нити у него синие. Значит, что-то другое из сифонофор.

Муравьи. Самые зловредные – самые мелкие. Стоит оставить на столе, к примеру, открытую коробку с совиспановским печеньем, как они тут как тут. По столу, ножке стола, по полу куда-нибудь в угол протянулась серая лента, в которой одни несут крошку, другие спешат обратно за этой крошкой. Пристукнешь местного здоровенного таракана, через некоторое время он оказывается как серым пухом или серой плесенью покрыт массой этих крохотных муравьев. По закону сложения случайных векторов суммарный вектор приложения их сил должен быть равен нулю, однако таракан медленно, но двигался под плинтус, а вскоре на полу валялись только пустые хитиновые скорлупки таракана. Если бы они их еще ловили!
На деревьях манго жили большие ярко-оранжевые муравьи. Они не опасны, в общем-то, но, если полезешь на дерево за плодами и зазеваешься, пребольно цапнут за палец своими жвалами.

Термиты. Про их вредительство моему огороду выше написано. В доме же чем только с ними не боролся! Один раз в выход их туннеля в раздвижном шкафу даже коньяку наливал, немного, правда. Поставишь на пол коробку с совиспановским пивом, к вечеру части картонной коробки нет, бутылки в красной земле. Помогло только одно средство: холод. Когда врезал кондиционер, они из этой комнаты ушли. В соседней же иногда был вихрь летающих термитов, а на другой день пол был устлан крыльями.

Мангровой мухой пугали на вводном инструктаже в миссии по прибытии и настоятельно рекомендовали не ходить босиком, только по песку, заливаемому океанскими волнами. Иначе через подошву может залезть откладываемая в землю личинка, которая питается ногой хозяина. К счастью, обошлось, никому такой «подарок» не достался.

ГАЛЕРЕЯ

Ангола 1977 - 1979
Луанда

Лубанго

Мосамедиш

Сауримо

Уамбо

Другие места

Сувениры и др.

© Александр Маляренко, 2010